— Когда это случилось?
Хриньяк раздраженно топнул ногой по мокрому снегу:
— Почему люди всегда задают этот вопрос? Какая к черту разница, когда это случилось? Ты же не был там с ней. Я думал, что она твоя подруга. Я думал, что ты мог быть там у нее. Это случилось сегодня утром, бомбу подложили вчера вечером и, если бы ты был там, то ее, возможно, и не подложили бы, потому что ты бы услышал их. Так что неважно, когда это случилось. Вопрос в том: где был ты?
У себя дома, прислонившись к стойке кухонного бара, он слушал «ВБЛ, пинающие С», Фрэнки Крокера («нет на свете никого лучше друга моего»), группы «Тяжелая Д и мальчики», «Эм Си Лайт» и «Ди Джей Кей Рок», «Мистера Ли», «Дигитал Андеграунд», Коулмена Хокинса, Смоки Робинсон, Майкла Джексона и Пола Маккартни, и он выпил несколько бутылок пива «Корона».
Над чем сейчас работает Энн… Мы не слишком часто с ней видимся.
— Раз уж мы заговорили об этом, — сказал Хриньяк, — скажи мне, над чем она сейчас работает?
— Ты разве не спросил ее?
— Да, мы спросили ее об этом. И она сказала нам. Какая-то мелкая работенка с фигуристкой, рекламирующей лосьон для смягчения кожи. Из-за этого Энн не стоило бы взрывать. Мы спросили, не было ли у нее работы покрупней. Не собирала ли она о ком-то материал. Она говорила, что нет, но по тому, как она избегала смотреть в глаза, я понял, что она занимается именно этим.
— Ты сукин сын.
Хриньяк взял Каллена за отворот пальто, будто восхищался качеством материала, как бы сравнивая его с тем материалом, из которого были сшиты пальто Рута и Абруцци, но он смотрел не на пальто Каллена, а прямо ему в глаза.
— Я бы мог отобрать у тебя полицейский значок и выгнать тебя с работы, ты, наглый болван. Я же сказал тебе, что с твоей подружкой ничего не случилось. Чего нельзя сказать о шофере, Роберте Кассавиане. Он погиб. И погиб потому, что какая-то журналистка стала заниматься тем, чем следует заниматься полиции. Твою подругу задержали, и она будет находиться под стражей в участке, пока не расскажет нам, чем она занималась таким, за что ее хотели грохнуть. К ней никого не допускают, за исключением адвоката.
Хочешь узнать еще одну радостную новость? На сей раз о подруге Дженни Свейл, Джо Данте. Ты же интересуешься, почему она не была на похоронах своей подруги? Там была вся ее семья — мать, отец, брат, сестра, но Джо Данте не было. Они сказали об этом родителям Свейл, и отец Свейл сообщил об этом Амбаху, который занимается тем районом, где жили девушки. Амбах послал машину с полицейскими на Перри-стрит, и они нашли Джо Данте в ванне. Ее вены были перерезаны кухонным ножом. Сейчас уже не производят опасные бритвы, Джо, да и безопасные тоже, хотя, может быть, их и производят, просто мы не замечаем их, потому что везде продают бритвенные кассеты, после бритья которыми кожа на твоем лице становится гладкой как у ребенка. Так что перед тем как решишься покончить жизнь самоубийством, загляни на кухню, а то тебе придется вылезать из ванны и оставлять мокрые следы по всей комнате.
Мне тут потребуется узнать кое-что. Где твоя помощница? Все еще наслаждается медовым месяцем? У нее есть нюх на такие вещи, она скоро прибудет сюда и разузнает кое-что для меня. Я же хочу, чтобы ты дал ответ на мой вопрос не завтра, потому что завтра будет уже поздно. Я хочу получить ответ сегодня.
Хриньяк повернулся осторожно, чтобы не испачкать в мокром снегу ботинки, и направился к своему автомобилю. Брауерман открыл перед ним дверцу, закрыл за ним и посмотрел на Каллена с таким видом, будто хотел сказать: чтобы ответ был сегодня, болван.
Глава 13
Элвису Полку, рожденному под несчастливой звездой, наконец-то начало везти в жизни.
Смотрите, он одновременно развлекается с двумя бабами. Одна из них сидела на нем, в то время как другая отсасывала у него. Потом они поменялись местами. Потом они стали заниматься другими интересными вещами.
Но затем фортуна опять повернулась к Элвису задом (Рената Казмейер широко раздвинула ноги и села ему прямо на лицо, царапая своими жесткими волосами его губы до крови, заполняя его рот своим соком, схватила за нос и сжимала с такой силой, что он не мог дышать, а второй рукой не давала ему вцепиться ей в грудь или выдавить ей глаза, или сделать еще что-нибудь, чтобы она слезла, наконец, с него).
В это же время Дженни Свейл перестала баловаться с его членом, а потом вообще откусила его у Элвиса. Все ее лицо было забрызгано кровью, а откушенный кусок члена торчал из ее рта, как окурок сигары, найденный на тротуаре. Дженни подползла к Ренате. Она положила свои окровавленные руки на плечи Ренаты и крепко прижала ее к себе, как будто хотела поцеловать, как целовала в самом начале, когда они только легли в кровать втроем. А Рената высунула язык и открыла рот, как будто только и хотела, чтобы ее засосали по-французски, и они обе вцепились в откушенный член Элвиса, как две собаки, две суки. Глаза у них были закрыты, а руки блуждали по половым органам.