Элвис посмотрел на часы, и у него тотчас поднялось настроение, потому что в это время обычно начиналась передача «Вечерняя ванна». Ну, разве в его жизни не происходят перемены к лучшему?
Элвис включил приемник, взятый им в мастерской художника-татуировщика, которому этот приемник был уже без надобности. Элвису даже не надо было настраивать приемник на нужную станцию, потому что тот уже был на нее настроен, хотя художник и не был похож на чувака, слушающего «Пинающих С». Он был больше похож на чувака, слушающего радиостанции типа «Поцелуй ФМ» или «Горячие-97» или даже «Зет-100». Еще один приз-знак того, что Элвису начинает везти в жизни. Еще бы — ведь не успел он включить приемник, а Фрэнки Крокер («нет на свете никого лучше друга моего») уже выдавал свои приколы. Определенно фортуна поворачивалась лицом к Элвису.
Элвис взял приемник с собой в ванную комнату, поставил его на унитаз и включил на всю громкость, чтобы шум воды не мешал ему слушать передачу. Он с наслаждением принимал ванну под музыку Лестера Янга и Билли Холидей, Сары Воген и Джо Уильямса, исполняющего «Ты обнимаешь меня», потом Арета Франклин пела «В моем одиночестве», потом Альберт Кинг — «Мысль о тебе», затем Стефани Миллз исполнила «Мужчина успокаивает меня», затем Джонни Мэтис пел «Я не могу не любить тебя», потом Джимми Скотт исполнил «Кто-то должен позаботиться обо мне», потом Патти Ла Белль — «Я не хожу за покупками», затем Тито Пуэнте какую-то вещь.
Глава 14
Лестер Янг и Билли Холидей исполняли «Нежную и прекрасную», Сара Воген пела «Ты обнимаешь меня», потом еще раз «Ты обнимаешь меня» в исполнении Джо Уильямса, Арета Франклин исполнила «В моем одиночестве», Альберт Кинг спел «Мысли о тебе», Стефани Миллз — «Мужчина успокаивает меня», Джонни Мэтис исполнил «Я не могу не любить тебя», Литтл Джимми Скотт пел «Кто-то должен позаботиться обо мне», Патти Ла Белль — «Я не хожу за покупками», Тито Пуэнте исполнил какую-то вещь.
Опершись о стойку кухонного бара, выпивая «Корону» за «Корону», Каллен все еще не мог отделаться от запаха морга, который был у него везде: на одежде, в волосах, на теле, в душе, несмотря на то, что он принял душ и переоделся в чистое. Он с удовольствием слушал, как Фрэнки Крокер («нет на свете никого лучше друга моего») рассказывает о «ванне», и сожалел, что не может забраться туда к нему. Он очень хотел бы знать, кто зажигает луну, кто сделал звезды и солнце, кто сотворил весь этот мир, почему существуют мыши и коровы и кто убил Джо Данте.
Вот именно: кто убил Джо Данте? Произносящий слова отрывисто и не совсем внятно патологоанатом показал на Джо Данте — в то время как Каллен старался не глядеть на нее, лежащую под простыней более белой, чем ее прямые волосы, — и, откусывая от своего сэндвича с ветчиной, проговорил:
— Она не убивала себя. Она не левша и поэтому логично было бы для нее разрезать вены на левой руке. Подумайте об этом. Ей трудно было бы резать вены на правой руке, если только она не брала нож в зубы, но на нем нет отпечатков ее зубов. На ручке ножа есть отпечатки ее пальцев и отпечатки пальцев ее подруги — Свейл. Я уверен, что она не резала вены у себя на правой руке. Нет никаких следов борьбы, нет крови на полу, в ванной или где-нибудь в квартире. Ничего не украдено, за исключением, может быть, велосипеда. И все же я считаю, что в то время, когда она принимала душ, на нее напал очень сильный человек, который сразу же перерезал ей вены, еще до того как она смогла оказать ему какое-то сопротивление. Смерть наступила ранним утром во вторник.
Он говорил, продолжая жевать свой сэндвич, потому что привык резать трупы в морге — это была его работа, за которую ему платили деньги. Он делал свои замечания и отвечал на телефонные звонки — один звонок был от матери, другой из страхового агентства, — стараясь не смотреть в глаза полицейскому, чей взгляд умолял его дать ответ на вопрос: кто зажигает луну, кто сделал звезды и солнце, кто сотворил этот мир, почему существуют мыши и коровы, кто убил Джо Данте и почему?
— Меня интересует, кто убил ее, — сказал Джейк Ньюмен из отдела по расследованию убийств. — Что вы думаете об этом? — он спрашивал Каллена, который зашел к нему в кабинет.