Очень хорошо, Циммерман. Очень, очень хорошо. Все поняли? Бросайте все свои дела к черту и бегите со всех ног туда, где раздаются эти крики. Понял, Каллен?
Да, сэр. Я понял, сэр. Нет проблем, сэр.
Так в чем же дело?
Не понял, сэр?
Беги со всех ног, мать твою так!
Есть, сэр. Да, сэр. Я уже бегу со всех ног. Так точно, сэр.
Но перед тем как бежать, Каллен должен был найти свой чертов пистолет, свой «смит энд вессон» 38-го калибра, который из голубоватого стал серебристым. Это металлопокрытие не боится ржавчины. Осечки быть не может.
Каллен!
С-сэр?
Какого черта вы еще дома?
А, ищу нужную главу, раздел, параграф, где написано о том, как следует обращаться с оружием…
Каллен?
Сэр?
Это не относится к делу!
Раздался еще один крик, и Каллен побежал со всех ног.
Прихожая. Вешалка. Кобура. Дверь. Лестница. Нет времени вызывать лифт. Да и бег по лестнице — это отличная зарядка.
Он добежал до самого нижнего этажа, проскочил через прачечную — «добрый вечер, мисс Врубах» — пробежал мимо котельной, мимо комнаты привратника и выскочил на улицу. В сборнике правил и предписаний сказано: нападай на преступника с тыла.
Никого. Ни души. В вестибюле кнопки вызовов на одной стене, на другой — список жильцов. В его фамилии не хватает трех букв: АЛН, Д. Это похоже на незаконченный вопрос кроссворда: шесть букв по горизонтали, полицейский?
— Джо! Я здесь.
Там, на улице, Саманта. Ах, пардон, Сэм Кокс, одетая в плащ с капюшоном поверх красного фирменного шерстяного костюма — узкая короткая юбка и свитер с высоким воротом. У нее ультрасовременная прическа, ультрасветлые волосы, ультракрасные губы и ультрабелая кожа. Она выглядит очень странно, похожая на джокер в ультранеестественном свете уличного фонаря, сделанного в виде головы кобры. Это был тот самый фонарь, который светил в окно спальной комнаты Каллена, и Энн шутила по этому поводу, что, мол, заниматься любовью при свете такого фонаря все равно, что заниматься любовью в купе скорого поезда. Это было еще в те времена, когда они занимались любовью. А потом она стала очень деловой, вечно занятой, в ней постоянно нуждались, она выходила в эфир в шесть часов и в одиннадцать часов, вставала ни свет ни заря, делала репортажи на улице и в студии и черт знает где.
Всем своим видом Сэм Кокс выражала полное отчаяние, прижимала руки к груди, к…
К чему?
Каллен сначала подумал (сумасшедшая мысль), что Саманта Кокс пытается сорвать с себя одежду, потому что имела неосторожность появиться в публичном месте в костюме, который был внезапно объявлен вышедшим из моды, и она должна немедленно от него избавиться.
Потом он понял: Сэм Кокс пытается вырваться от какого-то высокого темного человека. Может быть, красивого, но с искаженными чертами лица, делающими его безобразным. Он схватил ее сзади и держал изо всех сил. Так вот что беспокоило ее — не ее одежда, а этот мужик.
— Джо!
— Эй.
Великолепно, Каллен. Отлично. Чертовски здорово. Где там в сборнике правил и предписаний сказано о том, что если вы видите человека, совершающего нападение, то должны кричать: «Эй!»? Пожалуйста, укажите главу, раздел, параграф.
— Эй, отпусти ее, ты, мудак! Полиция! Полиция!
Нигде в сборнике правил и предписаний не было сказано о том, что как только вы закричите «Полиция!», преступник сразу же прекратит свои действия, поднимет руки вверх и бросит на землю оружие. Но вам же хочется верить, что при одном упоминании о полиции преступник должен поступать именно так. Вам хотелось бы, чтобы всякий раз, когда вы кричите «Полиция!» или просто говорите обычным голосом «полиция» или подходите к месту происшествия, как это делают полицейские, одетые и причесанные соответствующим образом, и сообщаете, что вы из полиции, что тогда самый законченный социально опасный элемент станет мягким как воск, любой насильник умиротворится, и что самый худший представитель человеческого рода раскурит с вами трубку мира, предложит вам чашку чаю, подаст вам газету и почистит ваши ботинки.
Свидетельством крайней ошибочности такой точки зрения послужил ответ высокого темного незнакомца. Как только Каллен закричал, незнакомец, продолжая держать Сэм Кокс одной рукой, сунул другую руку в свой карман и тут же раздался выстрел. Пуля, на которой было написано имя Каллена, со свистом пролетела мимо и поразила ни в чем неповинный автомобиль, припаркованный поблизости.
Через некоторое время — Каллену показалось, что прошла вечность, — гром выстрела заглушил все звуки вечерней улицы.