— Куда ты… — Колавито стал между Калленом и дверью.
Каллен схватил его за плечи, отшвырнул в сторону, открыл дверь и вышел на лестницу.
Колавито оставалось только закончить свою собственную фразу:
— …идешь?
Глава 24
Каллен выскочил на улицу и побежал. Повсюду суетились копы. Одни копы бежали с носилками вдоль кровавого следа к лежащей в вестибюле Маргарет. Другие копы срочно направлялись в Челси ловить вооруженного и опасного Карлтона Вудса. Некоторые копы, чье дежурство только что кончилось, спешили к своим машинам, чтобы поскорее слинять, еще до того, как шеф передумает и заставит их работать на Рождество ввиду каких-то там чрезвычайных обстоятельств. Копы, которые должны были дежурить на Рождество, шли в участок, чтобы переодеться и получить оружие.
Но уже за углом улица была необыкновенно пустынна, как где-нибудь в провинции. Каллен направился в сторону Тридцать четвертой улицы, чтобы смешаться там с толпой гуляющего народа. Он не успел пройти и полквартала, когда, оглянувшись, увидел, что из дверей участка выскакивает Колавито, надевая на ходу пальто. Он что-то кому-то кричал, но его никто не слушал. Он огляделся вокруг себя и заметил удаляющегося Каллена.
Каллен бежал по Тридцать второй улице, стараясь не думать о том, что бежит: бегом он сто лет не занимался. Предположительно он должен был ежедневно в течение двадцати минут «бегать» на домашнем тренажере, но его отвлекал телевизор или другие дела. Последний раз он от души занимался бегом, когда ему было восемь лет, почти сорок лет назад, когда бег еще не стал модным и престижным занятием.
Он бежал по Тридцать третьей улице.
Энн занималась бегом, для нее бег был наркотиком, без которого она не могла жить. Энн Джонс. Вечно занятая, вечно на работе. Встает ни свет ни заря, выходит в эфир в шесть часов и в одиннадцать часов. У нее уже больше не было времени для него по утрам и вечерам, и даже во время уик-эндов. Она постоянно спешила на работу. Вызывала машину, бросала в сумку все необходимое и отчаливала. Но на занятия бегом время у нее находилось. Она бегала по Риверсайдскому парку и по Семьдесят второй улице, добегала до Центрального парка и бежала по Вест-Драйв, выбегала на Ист-Драйв, пробегая мимо катка, мимо зоопарка, бежала по Пятой авеню, на север вдоль Шестьдесят девятой улицы, на восток — до 14-й студии. Иногда она бежала домой с работы, отправив свои вещи машиной. Если было уже темно, она, минуя Центральный парк, бежала по Семьдесят второй улице, а ее автомобиль медленно следовал за ней.
Иногда она занималась бегом в Центральном парке по утрам после программы новостей. Она бегала, когда шел проливной дождь или сильный снег, в жару и холод. Если у нее выпадало хоть несколько минут свободного времени, она принималась бегать. Если Каллену случалось заночевать у нее, она не будила его утром, а сама уходила на пробежку. На случай, если она заночует у Каллена (что в последнее время становилось все реже и реже), в кладовой его квартиры хранились ее спортивные штаны, светшорт, носки и кроссовки. Она знала все тропинки в Форрест-парке, о которых он, проживший вблизи этого парка столько лет, даже и не подозревал.
Что заставляло Энн заниматься бегом? Бернштайн во время второй беседы с ним задал ему этот вопрос, после того как Каллен пожаловался, что Энн вечно занята.
— Вам кажется, что она специально занимается бегом, чтобы уклоняться от встреч с вами? — спросил Бернштайн.
— Она занималась бегом еще до того, как мы познакомились, — сказал Каллен. — Несколько лет назад она даже хотела участвовать в соревнованиях.
— Что отняло бы у нее массу времени для тренировок.
— Да.
— Но она не стала участвовать в этих соревнованиях.
— Нет.
— С тех пор она не проявляла желания участвовать в соревнованиях.
— Нет.
— Она все-таки не все свое время посвящает бегу.
— О’кей, док. К чему вы клоните?
— Есть такие мужчины и женщины, которые занимаются каким-то видом спорта просто как фанатики.
— Я бы не сказал, что Энн одна из них.
— Если бы она не занималась бегом, если бы она работала меньше, вы полагаете, тогда она уделяла бы вам больше времени.
— Вы имеете в виду, что если бы я меньше пил, то у нас было бы больше времени друг для друга?
Бернштайн не проглотил наживку.
— Так, что ли? — спросил Каллен.
— Так вам кажется.
— Но я только любитель, а вы профессионал. Скажите мне.