На этот раз Энн была вооружена ящиком из-под пиццы. Бормоча про себя «бей изо всех сил, бей изо всех сил», она ощупывала ящик, взвешивала его в руках, привыкала к нему.
Энн хотела убить только лысого усатого Джерри. Она жаждала проломить ему голову ящиком из-под пиццы. Мейбл обнаружила, что если бить углом ящика, то действительно можно нанести смертельный удар. («Смертельный удар» — неплохое название для какого-нибудь фильма). Убирая немного в комнате, пытаясь навести в ней какой-то порядок, она нечаянно обрезала руку о железный край этого ящика и подала мысль Энн.
Энн исследовала ящик, который Мейбл хотела спрятать в металлический стол — а на фиг им наводить тут чистоту и порядок, ведь они же пленники, черт возьми? Энн поняла, что может нанести ящиком довольно сильный, если вообще не… смертельный удар.
— Я хочу есть, — сказала Мейбл. — Где эта чертова пицца?
Энн посмотрела на свой «Ролекс»: было два тридцать дня. Было Рождество. Вчера, накануне Рождества, так называемый обед им принесли после двенадцати, так что сегодня он прибудет либо с большим опозданием, либо вообще не прибудет. А спросить об этом им было некого. Их положение было хуже положения заключенных в тюрьме. Рядом с ними не было охранников, не было сокамерников…
— У меня есть предчувствие, — сказала Энн.
— Какое предчувствие? — спросила Мейбл.
— Мне кажется, сегодня все должно решиться.
— Мы выберемся отсюда?
— Да.
— Сегодня судный день?
— Мейбл, — Энн положила ящик из-под пиццы на уродливый металлический стол и подошла к уродливому металлическому стулу, на котором сидела Мейбл. Она обняла Мейбл за плечи: — Послушай. У нас все получится. Все будет нормально, вот увидишь. Не…
Мейбл стряхнула ее руки со своих плеч:
— Я не люблю, когда люди кладут руки мне на плечи и смотрят прямо в глаза. Мужчины обычно делают это, давая понять, что ты находишься под их покровительством.
Энн опять вернулась к уродливому металлическому столу. Она стояла возле него, повернувшись спиной к Мейбл.
— Ты права, — проговорила она, — извини.
Потом Мейбл сказала:
— Извини.
— Нет, ты права, — повторила Энн. — Ты права.
— О Боже, — сказала Мейбл, ерзая на своем неудобном стуле. — Мы что, будем теперь спорить, кто прав, а кто виноват? Давай не ссориться, хорошо? Хорошо?
— Хорошо.
— Сколько сейчас времени?
— Два часа тридцать минут.
— Не заводись. Я просто хотела узнать время.
— А я просто сказала тебе, который час. Ты уже спрашивала пять минут назад.
— Я спрашивала тебя об этом час назад, — сказала Мейбл. — Пошла ты к черту со своими часами.
Энн рассмеялась.
Мейбл тоже захохотала.
— Это называется — «стокгольмский синдром», когда пленники начинают ссориться между собой.
Энн повернулась лицом к Мейбл и села на край металлического стола, болтая ногами.
— Если уж до конца следовать признакам этого синдрома, то пленники еще и влюбляются в своих похитителей.
Мейбл вздрогнула:
— Это ужасно.
Энн посмотрела на свои часы. Было тридцать шесть минут третьего.
— Сегодня Рождество. Может быть, в итальянском районе закрыты все пиццерии?
— Пусть они несут китайскую еду, — сказала Мейбл. — Я умираю от голода. Трудно быть пленником. Ты знаешь Энди Кейта? Он мой старый приятель. Он пишет о фильмах в разных тонких журнальчиках. Раз в два месяца мы разговариваем с ним по телефону. Как раз на прошлой неделе он написал статью о том, что финальные сцены многих голливудских фильмов разворачиваются на заброшенных складах. Я надеюсь, что они все-таки принесут нам хоть китайскую еду.
— Покупая китайскую еду, покупая любую другую еду, они рискуют привлечь к себе внимание. А пиццерия, которой они пользуются, возможно, принадлежит каким-нибудь итальянским мафиози из числа их знакомых.
Мейбл ничего не сказала, все ерзая на своем неудобном стуле. Стул скрипел.
Некоторое время они обе молчали.
— Слышишь, кто-то шуршит там? — спросила Мейбл.
— Мыши, — сказала Энн.
— А этот шум?
— Это у тебя в животе.
Мейбл засмеялась.
— Тихо.
— Я хочу сказать, что мы, наверное, сошли с ума, — сказала Мейбл. — Мы просто сошли с ума еще вчера днем, когда, так сказать, обедали…
— Мейбл, тише.
— О, прекрати. Я могу говорить обо всем, о чем пожелаю. Ты что, боишься, что нас кто-то может услышать?
Энн встала со стола и быстро подошла к двери.
Мейбл смотрела на нее.
— Ты думаешь?..
Энн приложила палец к губам. Она на цыпочках вернулась к столу, взяла ящик из-под пиццы и опять подошла к двери.