Мощная ладонь коснулась тонких запястий; его смуглая кожа резко контрастировала с ее белизной. Их обоих будто пронзило током в самое сердце.
Девушка часто дышала, грудь вздымалась высоко.
Альфа отвел ее руку с орудием в сторону, не встретив ни единого сопротивления со стороны девушки. Клинок упал вниз, но звон от удара о камни не способен был прервать затянувшийся зрительный контакт.
– Если хочешь убить меня, достаточно запретить мне поцеловать тебя... – чужой, низкий и хрипловатый баритон, но в это же время родной и любимый голос. Девушка вскинула голову вверх и прикрыла глаза, осознавая, что подобное чувство одолевает и ее, – жизненная необходимость слиться с ним здесь и сейчас, идущее вразрез с тем, что действительно нужно испытывать при встрече с оборотнем.
И он поцеловал.
Ласково, горячо, стремясь высказать все чувства, которые в нем пробудились.
Ее отрывистое дыхание невидимыми узорами отпечавалось на его щеках.
Альфа мало что знал о собственном виде кроме основных фактов: он родился с проклятием из-за порочной связи послушницы Аббатства Гластонбери и демона Самаэля – отца всех вампиров; стал первым оборотнем. Его укус «заражал» людей ликантропией, а между членами созданной им стаи устанавливалась и существовала связь, благодаря которой в шкуре чудовищ они могли действовать сообща.
Об импритинге – непроизвольном механизме, с помощью которого находишь родственную душу, даже не ведал до сего момента.
Девушка охнула.
Забытье от неожиданного поступка оборотня прошло спустя мгновенье. Сквозь одурманенный разум эхом раздавались крики зравого смысла.
Оттолкнув от себя альфу, насколько это было возможно с разницей в их комплекции, она замахнулась и влепила ему звонкую пощечину. На лице оборотня не было и намека на гнев или возмущение.
В карих глазах все еще отражалось абсолютное обожание.
"В тебе сила иного рода, Неома, значимее магии. Сила, перед которой падет могучий монстр и это станет тем самым переломным моментом, что изменит наш мир." – вспоминая предсказания своей бабушки которую посещали видения во снах, девушка поняла; могучий монстр падет пред ней, но вовсе не от оружия.
Второй поцелуй полный некотролируемой страсти прекратить у нее не получилось.
2. РАСКОЛ
Даже первобытный страх уступает перед самой страшной силой на свете.
И имя ей любовь…
И даже монстр сможет снова стать человеком.
Сила ведьм являлась даром природы; магия исходила из воздуха, растений, земли, – магией была сама жизнь.
Она напрямую зависела от единства и связывала людей ковена между собой, и только будучи единым целым ведьмы могли черпать больше силы, позволяющей не только лечить лихорадку или ранение из стрелы, но и противостоять тому, что исключает понятие жизни и живого.
Сэнду и Мирела были основоположенниками направления магии на борьбу со злом.
Мирела обладала сильным даром и ее телекенические способности поражали; никто еще не достиг ее уровня.
Сэнду магия по крови от предков не передалась, но благодаря заклинанию и зелью жены, основанному на крови вампира, он стал физически сильнее и выносливее, и способным сражаться с кровососами практически на равных.
Неома – единственная дочь старейшин ковена, как и ее отец, оказалась лишенной магии, отчего ощущала себя беспомощной и бесполезной, но к шестандцати годам сумела уговорить мать провести над ней тот же обряд, что и над Сэнду, даровать ей хотя бы такую же физическую выносливость.
Мирела не представляла, как в будущем такие заклинания отразятся на них, но поддалась дочери и материнскому инстинкту защитить свое дитя любым способом.
Именно на эту силу уповала юная воительница, бросая вызов альфе «Лунных псов», но ни магия, ни физическая мощь не могли бы ей помочь воспротивиться любви, обрушившейся ей на голову так неожиданно и стремительно. Если это явление со стороны Калебана можно было списать на волчьи повадки, то что сыграло роль в ее запечатлении на монстра, у которого руки по локоть были в крови?
О случившемся на берегу Нант Доулейс с оборотнем девушка, конечно, не рассказала никому, правда подозрительные взгляды от бабушки-ведуньи сопровождали ее практически везде.
Калебан тоже сумел утаить в себе случившийся импритинг даже от членов собственной стаи, с которой у него достаточно тесная связь на уровне ощущений и чувств.
И не представляя, во что обернется его любовь, хотя если бы и представлял, менять ничего не стал бы, стал частенько исчезать из замка средь белого дня и встречаться с девушкой на том самом берегу.