Нет, он высыпает на ладошку какой-то светло-серый мелкий порошок. Он героинщик? Может, сейчас занюхнет ноздрей и ему все станет фиолетово? Вот же выбрала книгу. Знала бы, что так получится, пошла на танцы…
В это время карлик зловеще улыбается и… дует! Густое облако поднимается в воздух, словно кто-то в тазик с мукой пукает. А потом это облако кидается мне в лицо. Я задерживаю дыхание, но долго не могу сдерживаться. И все это под зловещий смех карлика.
Я вдыхаю… Щекотно в горле и… и как-то все сразу преображается. Исчезает комната, исчезает карлик, исчезает даже шикарная кровать. Я лежу на песчаном пляже, ноги до колена лижет теплый прибой.
Над головой длинные листья пальм, пахнет солью и ананасами.
И никуда не хочется идти.
Никуда.
Хочется так лежать в расслабленной позе. Лежать и наслаждаться спокойствием. Я закрываю глаза и слушаю ласковый шепот набегающих волн. Крики альбатросов раздаются вдалеке. Я никогда не слышала альбатросов, но почему-то уверена, что это именно они.
Когда я успела уснуть? Я не помню. Мне и в самом деле хорошо. Это воздействие наркотика? Не исключено.
Зато пробуждение пробуждает не хуже холодного душа. Со знакомым криком в комнату врывается мускулистый варвар.
— Йо-хо-хо!!!
От этого крика я скатываюсь с кровати. Скатываюсь с кровати? Я уже не привязана?
Да, обнаженная, но свободная!
Я оборачиваюсь на кровать, где продирает глаза малорослый любовник. Он сейчас кажется таким жалким, таким маленьким по сравнению со своим братом. Да что там с братом — даже меч Всехубьюлибур больше его. Шлепарь хмуро кидает взгляд на Хлопаря и запахивается простыней. Встает, подобно римскому патрицию.
Прямо картина из какого-то американского фильма, где разъяренный гладиатор врывается к императору и застает его с… как там называли древнеримских проституток? И особенно противно, что участь проститутки выпадает на мою долю. Мне бы больше подошла роль императрицы.
И снова я не дома. И снова он не Димка… Блин, второй промах за сегодня.
— Ты! — ревет Хлопарь, указывая на Шлепаря.
— Я, — кротко соглашается карлик.
— И ты! — теперь палец упирается в меня.
— И я… Но не виноватая я, он сам пришел, — невольно вырывается из моей девичьей груди.
Хлопарь стоит ровно полминуты, прежде чем находит нужные слова и орет так, что балдахин едва не падает на карлика.
— Зачем, брат?
— Для того, чтобы наши белые всадники соединились, и эта девчонка родила умного и красивого короля. Одного человека, а не двоих. Мы должны блюсти линию!
Хлопарь фыркает. Сейчас он очень похож на быка, а если учесть, что брат наставил ему рога, пусть и фигурально, то сходство один к одному. Даже налитые кровью глаза имеются. Вот-вот шаркнет копытом и кинется на карлика, а тот уклонится и сдернет простыню. Устроят корриду в небольшой комнате. Надо отползти дальше, чтобы не затоптали.
А Хлопарь и в самом деле поднимает над головой меч.
— Ты устроил на меня засаду, чтобы покувыркаться с избранной? — рычит он. — Твои псы нашли смерть на ступенях башни.
— Плевать на них. Да, я все это организовал, чтобы побыть с избранницей. Спроси у нее сам, чье общество ей понравилось больше, — высовывает язык карлик.
Ого, какой длинный у него язык. Прямо как у солиста группы «Кисс», или как у лягушки. Меня передергивает.
— Я… Я ненавижу тебя, брат и вызываю на поединок чести перед ликом Старших Богов.
— Если ты думаешь, что я откажусь, то напрасно. Я принимаю вызов, но попробуй понять, что смерть одного из нас ничего не изменит. Наши белые всадники смешались в ущелье этой девчонки, и она принесет наследника роду Необыкновенных.
Эй, я им что — инкубатор? Они меня-то намерены спрашивать? Хочу ли я рожать или предпочту карьеру?
— Мальчики, прежде чем поубиваете друг друга, скажите — вы не охренели? Что вы себе позволяете? Я не хочу вас обоих. Вы оба мне противны. Самовлюбленные самцы, которые думают лишь о продолжении рода. Да я…
— Да ты отправляешься домой! — рявкает Хлопарь и достает из-за ткани повязки мою книгу. — Тот, кто останется в живых, после поединка, тот явится за тобой. Сейчас же уходи.
— Но как? Я же не могу… Отсюда же нельзя, а летать я пока не умею… — я нахожусь в замешательстве.
Хлопарь не сводит взгляда с брата. Он кошачьей поступью подходит ко мне, протягивает руку и я встаю.
— Анна, мы обязательно встретимся. Вот убью этого мелкого мерзавца и встретимся.