— Простите, Драмир, я немного задумалась. Что вы спрашивали? — спрашиваю я у соседа.
— Я спрашивал… — он кивает проезжающему мимо черному джипу, машина резко останавливается, будто влетает в стеклянную стену. — Извините, Анна, сейчас урегулирую один момент и спрошу еще раз.
Заднее стекло машины опускается, и на улицу высовывается пухлое лицо, обладателя которого можно видеть спящим на правительственных заседаниях. Это лицо надевает улыбчивую маску и профессионально поставленным голосом обращается к Драмиру:
— Драмир Валентинович, позвольте напомнить, что я жду вас на следующей неделе.
— Да-да, — досадливо отмахивается мой провожатый. — Сказал что буду, зачем лишний раз напоминать?
— Простите, что отвлекаю вас от прогулки, — от сладкой улыбки важного пассажира может слипнуться одно место. — У вас очень красивая жена и… дочка?
Матильда из коляски машет кулачком. Я вижу, что она пытается сложить кукиш, но непослушные пальчики предательски не хотят подчиняться.
Как можно в такой ситуации не похвалить простодушное дитя?
Я мысленно глажу ее по голове, и она принимает этот образ. Я же радуюсь тому факту, что приняли за жену красавца, который идет рядом. А что? Вполне себе приличная семья: он — красавец, я — само обаяние, а Матильда…
А Матильда делает вид, что закатывает губу в губозакаточной машинке.
Вредина!
Показывает язык.
— Это моя соседка, Михаил Евгеньевич. Мне такую девушку вовек не соблазнить, — мягко улыбается Драмир.
— Значит, повезло с соседями. Всего доброго, — лицо с обложек улыбается и начинает поднимать стекло.
На миг, всего лишь на несколько секунд, он снимает маску, и я вижу холодное, словно высеченное из мрамора, лицо. Взгляд, брошенный на меня, напоминает взгляд ленивого покупателя, который слоняется по длинному мясному ряду и не может выбрать вырезку на шашлыки. Харкнув синим выхлопом, джип срывается с места и вскоре исчезает среди неспешно едущих машин.
— Ого, какие у вас знакомые. Вы тоже там заседаете? — я показываю пальцем в небо, подчеркивая статус нового знакомца.
— Нет, я обычный сантехник, но только мне доверяют ремонтировать коммуникации Белого дома. Прошел все проверки и тесты. Такие тесты даже космонавты не проходят — неделю под микроскопом у психологов и психиатров был. А уже из Белого дома сыплются калымы на другие дома, в основном с Рублевки. Думают, что я раскрою какую-нибудь важную тайну, если пригласившие меня напоят. Но у меня есть маленький секрет — я вообще не пьянею. То есть мой организм легко расщепляет алкоголь… Ой, вот мы и пришли.
Да уж, как быстро заканчивается дорога, когда есть приятный собеседник. Мы останавливаемся возле нашей бежевой десятиэтажки и Драмир помогает занести коляску.
— Мне очень приятно, что мы с вами познакомились, Анна Алексеевна.
— Можно просто — Анна, — я протягиваю руку.
Какая же у него твердая рука, прямо ладонь статуи, обтянутая кожей.
— Тогда меня можно просто-Драмир.
— А меня пусть так и называет — Матильдой Алексеевной. Нечего фамильярничать!
— раздается в голове голос дочурки. Я не обращаю на это внимания, чем вызываю обещание ни за что не жевать кашу, когда у меня зубы выпадут.
— До свидания, Драмир. Мне тоже было очень приятно, — я загоняю коляску в лифт и оглядываюсь на соседа. Хорош, хорош — ничего не скажешь.
Сам он остается в коридоре, так как мы заполняем все пространство маленького лифта.
— Потом нажмете кнопку? — подмигивает он мне на прощание.
— Да-да, конечно. Всего доброго и… Надеюсь, что мы еще увидимся…
Вот кто меня дергал за язык? Да никто не дергал. Сама дернула. Думаете — легко одной воспитывать ребенка? Легко ложится в холодную кровать? Ой, что-то я расчувствовалась.
— Я тоже на это надеюсь, Анна.
Безжалостные дверцы лифта отсекают нас друг от друга, скрывают черные глаза за серым металлом. Я вздыхаю.
Может, это все-таки Димка? И что тогда? Тогда одна ночь любви и мы вернемся обратно? А как же Матильда?
— Сдается мне, мамочка, что этот мужчина тебе понравился больше чем тот, в парке.
— А тебе?
— А мне пока еще физиологическое состояние не позволяет определить необходимость данного индивидуума для комфортного сосуществования. Мне и без него солнышко светит так же ярко.
— Эх, понимала бы чего…
— Да уж понимаю побольше твоего, мамочка, — заявляет дочка, когда я ввожу коляску в квартиру.
— Да? И что ты понимаешь?
— Что просто так бумажки под одеяло пихать не будут, — улыбается моя милая кроха.