— Во-первых, здравствуйте! А во-вторых, чем обязана вашему визиту? Вы вчера так резко испарились, что даже не успели сказать до свидания, — я стараюсь делать вид, что вот ни на грамм не испугалась. Это как со школьниками в классе — выкажешь им слабость, и они потом будут ходить на голове.
— Я сказала, что ты ошибаешься. Ошибаешься в том, что в мир Коратурия можно попасть только через книгу, — словно не замечает моих слов женщина.
— Мамочка, это та тетя, которая была возле парка, — совершенно серьезно говорит Матильда в моей голове.
— Спасибо, милая, я заметила, — отвечаю я дочке и перевожу взгляд на женщину в платье эпохи Людовика Неважно-какого-по-счету. — Так что привело вас ко мне?
— Я пришла сказать, что Коратурию нужен наследник. Так как Всехубьюлибур выбрал тебя в качестве матери наследника, то я и пришла за ним. Жаль, что родилась дочка, но и она может помочь вывести мой мир из состояния полного уничтожения, — сиреневые оборки подола шелестят по линолеуму. — Пока эти два дурака дерутся между собой, женщинам придется наводить порядок.
Женщина в короне проводит рукой по поверхности газовой плиты, скользит пальцем по серой столешнице и качает черную рукоятку ножа.
Матильда куксит личико и начинает рыдать навзрыд. Я тут же подхватываю ее на руки и встаю вполоборота к незнакомке. Кто знает — что у нее на уме? Пробралась ко мне как вор, и несет непонятную ересь. Нет, с меня довольно путешествий по другим мирам. Спасибо, побывала! Хватит.
— Я не пойду с вами!
— А я и не приглашала тебя, — мягко улыбается женщина. — Мне нужна наследница королей. Да, это первый случай, когда рождается девочка, но все случается впервые. И я родила не одного короля, а двоих…
— Так вы?.. Это вы с хоббитом?
— Мы все в молодости любим экспериментировать. По правде сказать, я тогда не удержалась, — женщина кокетливо поправляет локон седых волос.
— И вы…
— Да, я бабушка этой малютки, — женщина смотрит на мою Матильдочку, но в глазах новоявленной бабули нет и намека на нежность, только арктический лед. — Отдай ее мне.
19.2
Так нельзя смотреть на маленьких детей. Они пугаются и начинают кричать еще громче. Так поступает и Матильда. Дочка прижимается ко мне тельцем, дрожит и надрывается так, что впору ее голос записывать для сирены пожарной тревоги. Во мне же просыпается волчица, которая горло перегрызет любому, кто посмеет обидеть ее чадо. И неважно кто это — огромный тигр или женщина в сиреневом платье!
— Мамочка, я не слышу ее мыслей, — раздается голос Матильдочки. — Это… это она следила за нами в парке.
— Какое догадливое дитя, — усмехается женщина. — Сразу видно — чьих кровей. Да- да, не хлопай глазенками, я тоже умею читать мысли.
Матильда от удивления даже перестает плакать. Повисает тишина, в которой слышно, как звенит заблудившийся комар. И частые удары барабана: «Бух-бух- бух!». Лишь спустя несколько секунд я понимаю, что это стучит мое сердце.
— Уйдите прочь! Я не отдам вам дочь, и не мечтайте! — все-таки мой голос срывается на писк.
Уголок рта у матери королей изгибается в улыбке, будто желтоватая арбузная корка лопается и показывает алое нутро. Если бы айсберг умел улыбаться, то он улыбался бы именно так. Кто же она была? Я копаюсь в памяти, и только одно слово складывается из горящих синим пламенем букв… Оно наплывает и заполняет всю черепную коробку… Буквы теснятся и вырываются наружу, они отражаются в ее полыхающих глазах…
ВЕДЬМА!
Теперь уже женщина не просто кривится, а дико хохочет, и визгливый смех режет по ушам, как визг ножа по стеклу. Матильду колотит крупная дрожь, а я…
А я не могу сдвинуться с места!
Что это? Я пытаюсь дернуться и не могу. Пытаюсь произнести какой-либо звук… не получается. Даже подумать нет сил. На меня накатывает паника, какая бывает во сне, когда пытаешься убежать от кого-то и не можешь, а преследователь неумолимо настигает.
Вот также неумолимо подходит эта женщина. Она не торопится, словно наслаждается каждым моментом власти над моим телом. Я чувствую дрожь Матильды, слышу ее плач… Ручки цепляются за мой халат, когда эта женщина забирает мою дочку, но что младенец может сделать против взрослой женщины?
Матильда кричит, тянется ко мне, а я застыла, как библейский соляной столб и не могу сдвинуться с места. Только чувствую, как разрывается от горя бешено стучащее сердце и как по щекам катятся горячие слезы. Я… я… Матильда, я сейчас… Сейчас, милая…
Вижу, как женщина в сиреневом платье очерчивает рукой замысловатую фигуру и возле нее образуется горящий синим пламенем овал. В этом овале виднеется темнота коридора и уходящие вниз каменные ступени.