— Кто?
— Да-да, верховная ведьма. Не думаешь же ты, что у короля волшебной страны может быть другая жена?
— У нас ведьмами обычно называют старух, которые портят скот и делают любовные заговоры. Ну, или сварливых жен…
— Ладно, потом разберемся в определении этой женщины. Сейчас же я должен тебя спросить — ты хочешь пойти со мной в мир Коратурия?
Вот если вы получали удар под дых, то сможете понять ощущение, которое я испытала. У меня перехватывает дыхание, и сердце пытается разломать тонкие косточки ребер, чтобы выбраться наружу. Он еще спрашивает…
— Конечно же хочу. Моя дочка там, а ты такие вопросы задаешь! Ты можешь перенести меня в тот мир?
Вместо ответа сосед падает на колени и дует на соль. Крупинки взлетают в воздух маленьким тайфуном, который увеличивается в размерах и затягивает меня внутрь. Я невольно зажмуриваюсь, чтобы соль не попала в глаза…
— Мя-а-а-а-а-у-у-у! — истошный вопль кота это последнее, что я слышу.
История двадцатая, в которой я снова оказываюсь в Коратурии
Я стою на своей кухне. Да, я стою именно на своей кухне с закрытыми глазами, а мою кожу щекотят летающие крупинки соли. И нет никакого перемещения и нет никакого волшебства. Это все гипноз. Обман!
Но почему же тогда в мои ноздри нахально лезет терпкий запах желудей? Это духи сантехника Драмира? Всегда думала, что сантехники пахнут иначе… Работой, что ли?
— Анна, ты можешь открыть глаза, — раздается голос Драмира. — Приветствую тебя в моем доме.
Это что? Он успел меня в свою квартиру перенести?
Я открываю глаза, и мат пытается вылезти наружу. Но я же работаю с детьми, поэтому научилась бранные слова запихивать назад. С моих губ срываются лишь эквивалентные по содержанию фразы:
— Ох, и ничего себе. Я офигеваю!
И было отчего офигевать — вместо моей маленькой, но такой уютной кухни появилась полянка. Настоящая полянка с одуванчиками, васильками, кустиками черники и осокой. Ее окружали стоящие частоколом мрачные дубы. Под сенью листьев таится непроглядная тьма, хотя на самой полянке растения радуются свету и принимают солнечные ванны. Пахнет дымом и жареным мясом. Бараниной.
Мы все-таки в Коратурии, в мире, где сражаются два отца Матильдочки, где офигевшая напрочь бабуля держит мою дочку в плену.
— Матильда! Матильдочка, дочка! — делаю я мысленный позыв, но в ответ тишина.
И запах баранины.
Я принюхиваюсь и стараюсь найти источник запаха. О как! В десяти метрах от нас у костра сидит тощий, как вязальная игла, человек с синим цветом кожи. Ему бы еще косу на лысый череп и раскраску на сплющенное лицо — вылитое синее существо на ви из фильма «Аватар». Одет в серо-коричневую хламиду, на ногах кожаные обмотки. Из-за спины выглядывает околыш лука. В руках стрела с насаженными кусками мяса. Еще парочка стрел шкворчит кусочками на небольшом костре.
За человеком высится бревенчатая изба из сказок Роу. Ей бы куриные ножки и горбатую бабку в лохмотьях на ступени — вот тогда бы я сказала: «Чуфырь- чуфырь!»
— Привет, Зверобой! — говорит Драмир и синий человек улыбается гнилыми зубами.
— Привет тебе, Драмир, привет. Тебя не было пять лет, сейчас возник, еще и с бабой. Зачем приперся, дай ответ? — скрипучим голосом отвечает синий повар.
— Не обращай внимания на его чудаковатую речь, — поворачивается Драмир ко мне.
— Зверобой большой поклонник монорима, вот и старается фристайлить в стихах.
— Круто, — киваю я в ответ. — Поэт в… Коратурии? Ага, поэт в Коратурии — больше, чем поэт. Меня Анна зовут.
— Мое имя Зверобой. Рад познакомиться с тобой. Хочешь жрать? Я вижу — хочешь. Тогда сбегай за водой!
Синий повар кивает на бадью, потом его голова мотается в другую сторону, где на краю поляны с высокого валуна бежит ручеек. Бадья похожа на ту, которой Емеля выловил щуку. Так и кажется, что еще чуть-чуть и высунется острая морда, щелкнет зубищами и предложит волшебные слова. Мне долго не давала покоя мысль — если щука была такая офигенно всемогущая, так почему же она не сказала: «По щучьему веленью, по моему хотенью, иди-ка ты, Емеля, в баню, а меня отпусти обратно»? Нелогично как-то. По-сказочному.
— Вообще-то я тут по другому делу, а не для того, чтобы за водой бегать, — отвечаю я повару.
Сразу себя не поставишь — потом залезут и ножки свесят. Нет, сперва надо показать свой норов, а уже потом разговаривать. Нет, ну а что? Так все нормальные попаданки делают. Попадают в другой мир и сходу начинают борзеть. Ни разу не встречала книжку, где написано, что попаданка устроилась в замок кухаркой, вышла замуж за конюха, прожила беспросветную жизнь, нарожала кучу детей и умерла, так ничего и не сделав. Да, это было бы логично… но так ску-у-учно.