Димка мужественно принимает на грудь… Ой, я как-то не так сказала — он мужественно принимает выстрелы на грудь и даже не морщится. Взамен Димка выпускает в сторону ведьмы огромный сноп пламени. Даже с нашего места мы почувствовали жар от огня, а вот ведьма и не почесалась, когда Димка прекратил изображать из себя огнемет.
Королева продолжает стоять на прежнем месте, а вокруг нее чернеет опаленный участок камня. Она улыбается!
Ух, как же я ненавижу эту улыбку, так бы и надавала лещей, но понимаю, что если у дракона не получается справиться с ведьмой, то у меня и подавно ничего не выйдет.
— Ты ничего не сможешь сделать, змеюка огнеупорная! — кричит ведьма в морду дракона. — У меня против твоего пламени иммунитет.
— Только против пламени? — интересуется Димка.
— Я накладываю на тебя заклинание огромной силы, мой друг! — подхватывает сообразивший что к чему король.
— Мама, а мальчики могут обижать девочек? — спрашивает Матильда.
— Они тоже не могут. Они должны защищать девочек и никогда не обижать. Так нельзя, — отвечаю я и вижу, как Димка заносит лапу…
Вопреки моим словам он обижает ведьму. Да еще как! От мощного пенделя ее выносит за замковую стену и вскоре оруще-визжащая особа королевских кровей скрывается за горизонтом.
— Но иногда можно, в исключительных случаях, — заканчиваю я свою речь о взаимоотношениях мужского и женских полов.
Почему-то произошедшая картина напомнила мне комиксы с камня, который я видела, когда мы появились на стоянке Зверобоя.
— Быстрее! Быстрее! Поднимите меня на стену! — кричит король и бежит к лестнице.
Димка не дает ему пинка для ускорения, а легко подхватывает лапищами и взлетает над стеной. Рядом с нами вскоре возникает запыхавшийся король и преобразившийся в человеческое обличив Димка. Я не могу удержаться от того, чтобы не броситься своему спасителю на шею. Матильда тоже обнимает его и пытается чмокнуть в щеку.
— Мама, а можно я возьму его в мужья, когда вырасту? — спрашивает мелкая егоза.
— Вообще-то у мамы на этот счет свои планы, — отвечаю я крохе и целую Димку.
Какой же нежный и одновременно крепкий получается поцелуй… У меня даже захватывает дух и земля стремится убежать из-под ног. Но даже несмотря на это я вижу, как шевелятся губы у короля и как морщится его лицо.
Я отрываюсь от Димки. Действительно, король морщится все сильнее, а связанные Хлопарь и Шлепарь поднимаются в воздух. С той стороны, куда улетела королева, протягивается радуга и касается братьев.
— Нет! Нет! Нет!!! — кричит король и пытается удержать связанных мужчин, когда они начинают скользить по радуге как по водяной горке в парке аттракционов.
Двое мужчин скользят все быстрее и быстрее. Вскоре они пропадают из виду.
— Она забрала их, — опускает голову король. — И я не могу теперь их вернуть.
— Как? Можно же за ними отправиться… — начинаю я.
— Уже нельзя. Я закрыл для ведьмы вход в наше королевство, а вместе с ней вход закрыт и для сыновей, ведь в них течет моя кровь…
— Мы…
— Вы ничего не сможете сделать. Я… Я должен буду все исправить и отправлюсь за ними. Я должен буду вырвать сыновей из лап моей благоверной. Они хоть и дурачки, но все-таки это мои дурачки. А вы… — старичок осматривает нашу пару. — А вы пока будете за королей. Это ваша награда за мучения в двадцати пяти вселенных. Правьте мудро и рассудительно, а когда мы вернемся, если вернемся, то надеемся найти королевство богатым и процветающим. Не мотайте головами, все решено. Прощайте… А впрочем — до встречи!
С этими словами король хватается за край радуги и скользит вслед за исчезнувшей троицей. Мы остаемся стоять на замковой стене. Трое человек на стене волшебного замка, в волшебном мире и с волшебными чувствами. По крайней мере, меня переполняет радость оттого, что я нашла Матильду и Димку.
Два родных человека в чужой стороне это не так уж мало. Правда, чуть позже до меня доходит информация, что мы теперь исполняющие обязанности короля и королевы. Это оказывается последней каплей для издерганных нервов, и я благополучно падаю в обморок, успев отдать Матильду в Димкины руки.
История двадцать восьмая, счастливая.
— Ваше величество, ваше величество! — от такого ора за дверью только мертвый не поднимется. — Вставайте! У нас горе — принцесса довела до инфаркта начальника стражи!
Я раскрываю глаза и вижу рядом на подушке довольное Димкино лицо. Он улыбается так широко, что кажется, будто его лицо треснуло пополам. Еще бы ему не улыбаться — я проспорила желание. Перед сном мы поспорили, что на следующий день мы проснемся сами, а не от тревожных вестей.