Каждый ухватился за один из шести деревянных выступов, которые были предусмотрены, чтобы клеть можно было приподнимать, и погрузили ее на повозку.
Воины поспешили отойти от светоносцев, как только выполнили поручение. Регин потоптался еще несколько минут и тоже, пробурчав что-то неразборчивое, отошел.
— Напугала парней хуже смерти, — вздохнул он и сел рядом, свесив ноги с телеги.
— А тебя? — Ибриен сама не поняла, как задала этот вопрос. Он вырвался мимо воли.
Светоносец удивленно посмотрел на пленницу, наверное, привык, что она никогда не отвечает. Он пожал плечами.
— И меня.
— Но ты не бежишь поджав хвост от одного моего чиха, — насмешливо произнесла девушка.
Она видела, что он раздумывает над ответом, но их беседу прервали. Воины снялись с места. Кристоф спрыгнул с телеги и взобрался на заранее оседланную лошадь, чтобы ехать на ней следом за повозкой с клетью.
Они тянулись до самого вечера. Небо окрасилось в багряные цвета. Ибриен окинула взглядом окрестности. До этого они двигались по широкому тракту вдоль полей. А впереди их ждал лес. Место, полное загадочных тварей и страшных хищников. Ведьму они, конечно, не тронули бы. Она ладила почти с любыми животными. А вот о светоносцах и инквизиторах она такого не могла бы сказать. Пленница подозревала, что они, как и все обычные люди, даже не попытаются понять зверя, подружиться с ним, а сразу же захотят убить. Даже если тот ничего плохо им и не собирается делать.
Интересно, а этот Кристоф любит охоту? Доставляет ли ему удовольствие убийство ради интереса? Ибриен бросила на него взгляд. Его начищенные до блеска доспехи, не кожаные, как у пехотинцев, а из прочной стали, отражали закатное солнце и даже немного слепили глаза. Наверное, когда-то, в другой жизни, той счастливой, где у Ибриен была семья, она смогла бы даже признать, что он выглядел знатно. Широкие плечи и грудь, немалый рост, светлые волосы, которые переливаются в уже неярких лучах... Правда, помыться ему точно не мешало бы, как и всем вокруг, но было уже слишком холодно, чтобы думать о таких мелочах. Хотя Ибриен, как только немного пришла в себя, очень страдала от того, что не может смыть с себя всю грязь, пыль и пот. И вряд ли ей позволят перед смертью искупаться.
Глава 5
Кристоф из Рейгона
Двигались они до самой темноты. Небо еще оставалось светлым, но от земли вовсю уже расползались черные тени.
— Я несу тебе добрые вести, друг! — подъехал к Кристофу Орм. По его улыбке было понятно, что он действительно собирается сказать что-то хорошее. — Завтра заночуем в деревне!
— Откуда такие сведения?
— Ты от своей ведьмы не отходишь и толком ни с кем не разговариваешь. Вот я и решил тебе повеление его святейшества передать. Он решил немного путь изменить, припасы пополнить необходимо.
— А сегодня где ночуем?.. — как-то безразлично откликнулся светоносец.
— Ну а сегодня, соответственно, в лесу, — вздохнул его собеседник. — Эх-х… Надеюсь, нас с Регином по разным домам распределят. Он, конечно, мой друг, но храп его меня убивает.
— Мне все равно по ночам теперь спать не приходится, — хмыкнул мужчина.
— Если ты намекаешь на то, что хочешь передать ведьму мне под охрану, то даже не проси! Ты у нас герой, великий и ужасный Кристоф Львиное Сердце! Хотя после похода тебе, возможно, ко льву саламандру дорисуют. Ты ведь воин, прошедший через огонь, — на последнем слове его товарищ громко засмеялся.
— Не паясничай! — отмахнулся Кристоф.
— А почему бы и нет? Я знаю, многие наши братья любят, чтобы на их щитах побольше знаков было. Только это по дурости все. Враг как посмотрит на этот зверинец, так подумает, что перед ним не светоносец, а черт пойми кто. Вот у меня все просто. Кот во весь щит!
— Лев на моем щите тоже себя неплохо чувствует. Ему и без саламандр хорошо.
— И то верно. Льву не саламандра, льву львица нужна! — при этих словах Орм громогласно расхохотался.
Ибриен из Зеленых Холмов
Ибриен посмотрела на светоносцев. Они ребячились, словно мальчишки. Как они могут быть такими обычными? Они убили ее семью, не конкретно эти, но их братья, а теперь она смотрит на них и не понимает, как такая непосредственность может соседствовать с крайней степенью жестокосердия?
Откуда-то из головы их колонны раздался звук рога, который знаменовал привал. Ибриен вздохнула. Для нее это значило лишь то, что Кристоф принесет ужин. При мыслях об этом в животе заурчало. Она выругала себя. Как можно даже думать о еде? Ей нужно размышлять о том, как сбежать, а вместо этого она бездействует. Но как сбежать, когда вокруг столько вооруженных людей, а она только-только начала сама подниматься? Далеко в клетке не подходишь, но сделать пару шагов, чтобы размять затекшие конечности, — вполне.