Воздух в квартире был тяжёлым, наполненным знакомым древесно-пряным ароматом, который уже, казалось, въелся в её сознание. Здесь всё было таким же — приглушённый свет, тени, скользящие по стенам, ощущение чего-то неизбежного, давящего.
Она сделала шаг внутрь, закрыла за собой дверь и повернула ключ в замке.
И вдруг её охватило что-то новое, странное. Острая, липкая мысль, пробежавшая по позвоночнику ледяным пальцем.
Сколько женщин он приводил сюда?
Лорен сглотнула, ощущая, как неприятный холод растекается по животу.
Девушка глубоко вдохнула, пытаясь стряхнуть эту мысль с головы и заставляла себя двигаться дальше.
Тишина нарушалась только приглушённым гулом из его кабинета. Он был там. Как всегда сидел за своим ноутбуком, погружённый в работу, будто её присутствие ничего не значило. Словно он не вырывал её из ночи своими звонками, не вынуждал бросать всё и нестись к нему.
— Джонатан, — её голос дрогнул и руки предательски дрожали, но она старалась звучать увереннее. — Не ожидала увидеть тебя работающим в такое время суток.
Ложь. Ей нужно было что-то сказать, хоть любую глупость, чтобы заполнить тишину и не чувствовать себя такой жалкой.
Джонатан медленно поднял голову и его серые глаза впились в неё, цепкие, холодные, будто пронизывающие насквозь.
Девушка почувствовала, как в горле встал ком, не позволяющий ей и пискнуть.
— Лорен, — он произнёс её имя медленно и с какой-то странной нежностью, от которой внутри всё сжалось. Он не сводил с неё взгляда, плавно поднимаясь со своего места, не торопясь, двинулся к ней.
— Ты так долго не отвечала, — его голос был мягким, но в этом было что-то опасное. — Я даже подумал… что ты хочешь меня оставить.
Сердце заколотилось быстрее, но девушка не сделала ни движения. Все было так как и всегда: таким же опьяняющим.
— Я бы не хотел, чтобы ты бросала меня, — его голос стал тише, почти интимным.
Теперь он стоял вплотную, достаточно близко, чтобы она ощущала его тепло.
Лёгкий аромат лекарств и табака смешивался с его парфюмом, кружил голову, окутывал её, впутывая еще больше в эту зависимость.
Он поднял руку, едва касаясь её кожи, провёл пальцами по её шее, очертил линию подбородка, спустился ниже, к вырезу её платья.
Лорен же затаила дыхание, боясь пошевелиться и нарушить этот интимный момент.
Джонатан облизнул губы, изучая её взглядом, в котором теперь читалась тёмная, разгорающаяся жажда.
— Ты же знаешь, что я люблю тебя?
Голос был глубоким, пропитанным чем-то сладким, ядовитым. Слова растекались по коже жаром, пробирались под рёбра, оставляя после себя ноющий, тягучий след.
Отступить? Сказать правду?
Но стоило ей раскрыть рот, как он вдруг наклонился ближе, почти касаясь её губ своими, и этот жест был хуже слов, потому что не торопился, а просто наблюдал, впитывал её дыхание, смотря прямо в глаза, не позволяя отстраниться.
Лорен не могла дышать. Она чувствовала его — каждой клеткой, каждым дрожащим нервом. Разве любовь должна была ощущаться так? Как медленное удушение. Как что-то неизбежное.
Темнота в комнате сгущалась, поглощая очертания предметов, оставляя только их двоих. Напряжённость висела в воздухе, густая, осязаемая, словно перед грозой.
Джонатан был близко. Слишком близко.
И наконец его пальцы лениво скользнули по её ключицам, спустились ниже, оставляя за собой огненный след.
— Слишком долго ты меня мучила, Лорен, — голос был тихим, но от него по коже пробежали мурашки.
Его ладонь обхватила её шею — не сжимая, нет, просто фиксируя. Напоминая, что выбора у неё нет.
Губы же коснулись её бледной кожи. Лёгкое, едва ощутимое касание, но она содрогнулась.
Лорен знала этот ритуал, он всегда начинал так. Медленно. Растягивая момент, доводя до грани.
Его поцелуи были требовательными, но не грубыми. Он не рвал её на части, нет — он ждал. Наслаждался её ломкой, её дрожащими пальцами, которые сами потянулись к его плечам.
— Ты же знала, что всё равно вернёшься ко мне, — он выдохнул ей в губы, прежде чем накрыть их своими.
И она снова сдалась.
Руки запутались в его волосах, её горячее тело прижалось к нему, как будто ей не хватало воздуха. Джонатан знал, как сводить её с ума. Его движения были выверенными, уверенными — он изучил каждую её слабость, каждую точку, от которой у неё перехватывало дыхание.