Ткань падала на пол, бесшумно, без сопротивления.
Когда он опрокинул её на кровать, она уже не думала ни о чём. Он накрыл её своим телом, теплом, весом, напоминая, кому она принадлежит.
Его губы скользили по её шее, оставляя тёплые, влажные следы, а пальцы лениво очерчивали изгибы её тела, неторопливо, но властно. Будто он сам решал, когда именно ей позволено утонуть в этом чувстве.
— Ты вся дрожишь, — прошептал он ей в губы, а затем легко прикусил нижнюю, заставляя её вздохнуть глубже. Ладони обжигали, скользя по её коже.
Она выгнулась навстречу, не в силах сдерживать свои стоны и томные вздохи, умоляя его.
И он послушал: его язык скользнул ниже, по ключице, по груди, медленно, мучительно, заставляя её выгибаться сильнее.
— Всегда такая нетерпеливая, — его голос был низким, довольным.
Лорен впилась ногтями в его спину, ощущая, как мышцы под пальцами напрягаются. Она не могла больше думать, в ней остались лишь чувства.
Она захлебывалась этими ощущениями, погружаясь в них глубже Только здесь, только с ним, она чувствовала себя живой. И мёртвой одновременно.
Конец