— Хорошо, матушка, — ответила я, едва улыбнувшись.
Дальше мы ужинали в тишине, нарушаемой лишь звоном приборов и редкими фразами. После ужина все разошлись, оставив меня наедине с мыслями.
Я сидела в комнате и рисовала луну — углём на пергаменте. Она сегодня была очень красива и сияла ярко‑красным, словно предупреждая о чём‑то. Это означало, что завтра полнолуние. Смотря вдаль, я заметила силуэт у окна — сначала не придала этому значения, пока в моё окно не прилетел камень, глухо ударившись о стекло.
Я открыла форточку и увидела высокого парня, скрытого капюшоном. Но голос, до боли знакомый, пронзил сердце:
— Выйдешь? — спросил он.
— Алин… — произнесла я шёпотом, чувствуя, как к горлу подступает ком.
Я вылезла через окно, оказавшись на земле. Алин подхватил меня за руку и увлёк в лес, где тени деревьев сплетались в причудливые узоры.
— Я скучал, сестрёнка, — сказал он, останавливаясь и глядя на меня с тёплой улыбкой.
— Тебе нельзя здесь находиться, — отчеканила я. — Если тебя увидят, то схватят и упекут в темницу!
— Плевать, — пожал плечами Алин. — Уж очень хотел тебя увидеть.
— Я выхожу замуж, — тихо сказала я, опустив глаза.
— Я знаю, — кивнул он. — Поэтому и пришёл поддержать.
Я слабо улыбнулась ему, а он лишь крепко обнял меня, прижав к себе. Алин смотрел в мои глаза как в последний раз, словно пытаясь запечатлеть этот момент навсегда. Мне хотелось разреветься, но я держалась — слёзы жгли глаза, но оставались внутри.
— Мне пора, прощай, сестрёнка Ада, — сказал он, помахав мне рукой.
Мы разошлись, и я побежала в замок, залезла обратно в свои покои и дала волю слезам. Я проплакала полночи, слёзы катились по щекам, оставляя солёные дорожки. Заснуть мне удалось только под утро — когда первые лучи рассвета пробились сквозь шторы. И то, я до сих пор ощущала, что Алин рядом — его тепло, его поддержку, его братскую любовь, которая никогда не исчезнет.
Глава 4
Утром пришла портниха — невысокая женщина с ловкими пальцами и внимательным взглядом, в руках она держала рулетки, булавки и образцы тканей. Я стояла смирно у большого зеркала в полный рост, пока мать выбирала ткань для платья. Солнечные лучи пробивались сквозь высокие окна, рисуя на полу золотистые квадраты, а в воздухе танцевали пылинки.
— Выбрали ткань? — спросила портниха, склонив голову в ожидании.
— Бархат, — твёрдо сказала Дайана, проводя рукой по роскошному образцу — его поверхность переливалась в свете, словно ночное небо, усыпанное звёздами.
— Хорошо, цвет платья, моя госпожа? — уточнила портниха, раскрывая перед нами веер оттенков.
— Синий, — сказала я, остановив взгляд на глубоком сапфировом цвете, напоминающем море в безветренный день.
— Отличный выбор, принцесса, — ответила портниха с одобрительной улыбкой. — Есть пожелания насчёт пошива платья? Опишите, какое для вас идеальное платье, принцесса Адая.
Я на мгновение задумалась, представляя его во всех деталях:
— Платье должно быть длинное, до самого пола, чтобы скользило по ступеням, как волна. Юбка — широкая, пышная, с несколькими слоями подъюбников, чтобы при ходьбе создавала эффект облака. На верхней части платья должен быть корсет, подчёркивающий талию, и длинные, узкие рукава, облегающие руки, как вторая кожа. Платье должно быть украшено вышивкой из бисера — пусть он мерцает, словно роса на рассвете. Ещё хотелось бы длинную фату, струящуюся за мной, как след от кометы. — закончила я, вдохнув глубже.
— Всё будет сделано, моя принцесса! — воскликнула портниха, записывая мои слова в блокнот с позолоченной обложкой. — К свадьбе вы будете самой прекрасной невестой во всём королевстве!
Она поклонилась и ушла, оставив после себя лёгкий аромат лаванды от её одежды.
— Довольна? — спросила я у матери, поворачиваясь к ней.
— Более чем, ты молодец, держись, — ответила мать, и в её глазах мелькнуло что‑то, похожее на гордость, смешанную с тревогой.
— Уходи, — попросила я тихо, но твёрдо.
— Адая! — прикрикнула мать, её голос зазвенел, как натянутая струна.
— Уходи, уходи. Ты и отец мне всю жизнь испортили, — крикнула я, и слова, словно острые осколки, разлетелись по комнате.
Матушка вышла из комнаты, захлопнув дверь с глухим стуком, который отозвался эхом в моей душе. Я подошла к полке, взяла книгу в кожаном переплёте с тиснением и начала читать, пытаясь укрыться за строками от бушующих внутри эмоций.
Через время в комнату вошла Мира — моя верная служанка с мягкими чертами лица и добрыми глазами.
— Моя принцесса, вас желает видеть ваш отец, — тихо сказала она, опустив взгляд.