— Я пойду, танец закончился, — сказал Эдем, делая шаг в сторону.
— Стой! Давай поговорим? — я схватила его за рукав, стараясь говорить непринуждённо.
— О чём? — он приподнял бровь, явно не испытывая энтузиазма.
— Об Адае, — я понизила голос, придав ему доверительную интонацию. — Ты ведь понимаешь, как ей непросто сейчас?
— Не вижу смысла в этом разговоре, Долорес, — холодно отрезал он, глядя куда‑то поверх моей головы.
— Ну, как знаешь, — вздохнула я и незаметно махнула Алину, давая понять, что пора уходить.
Если его заметят рядом с Адаей, разразится скандал — Альтаиры не терпят фамильярности, а связь Алина с нашей семьёй и так вызывает у них подозрения. Когда я вернулась к сестре, Алина уже и след простыл — он умел исчезать бесшумно, словно тень.
— Прикроешь меня? Я с Алином после бала встречаюсь, — прошептала Адая, схватив меня за руку. В её глазах читалась мольба и тревога.
— Да что ж такое! Я вам тут что, великий прикрыватель Долорес? — возмутилась я, но уже без злости.
— Дори! Пожалуйста! — она сжала мою руку крепче, заглядывая в глаза.
— Ладно, прикрою, — сдалась я, тяжело вздохнув.
— Ты самая лучшая! — Адая бросилась ко мне на шею, обнимая так крепко, что чуть не задушила.
— Ой, всё! — я отстранилась, стараясь сохранить серьёзный вид, но уголки губ невольно дрогнули в улыбке.
— Кстати, Эдгар здесь, — неожиданно добавила сестра, понизив голос.
— Что? Он до сих пор служит у вас? — удивилась я, чувствуя, как сердце забилось чаще.
— Да, он постоянно спрашивает о тебе. Сходи к нему, — настаивала Адая, заговорщицки подмигивая.
— Меня отец убьёт, если узнает! — прошептала я, оглядываясь по сторонам.
— У нас есть Нерия и Катарина, — уверенно сказала сестра. — Они помогут.
Мы подошли к сёстрам и коротко объяснили ситуацию. Нерия побледнела, а Катарина на мгновение замерла, широко раскрыв глаза, но обе быстро взяли себя в руки.
— Хорошо, мы прикроем, — решительно кивнула Катарина. — Но будь осторожна.
Бал закончился, гости начали расходиться, и зал постепенно пустел. Музыка стихла, свечи догорели, оставив после себя лишь лёгкий аромат воска и дыма. «Боги, как же болят ноги!» — подумала я, с трудом сдерживая стон. Туфли, хоть и красивые, оказались мучением на весь вечер.
Я спешно зашла в комнату, расплела волосы — пряди, тяжёлые от украшений, рассыпались по плечам — и переоделась в простое льняное платье. Лёгкая ткань приятно холодила кожу после жёсткого корсажа. Не теряя времени, я выбежала на улицу, вдыхая прохладный ночной воздух, пахнущий цветами и свежестью.
Луна висела высоко, заливая двор серебристым светом, а звёзды мерцали, словно драгоценные камни на чёрном бархате неба. Я огляделась, пытаясь разглядеть в тени деревьев фигуру Эдгара, но его нигде не было.
— Долорес… — раздался тихий голос за спиной.
— Эдгар! — я обернулась, расплываясь в улыбке, и сердце подпрыгнуло от радости.
Мы побежали друг к другу — шаги эхом отдавались по каменной мостовой, а мир вокруг будто перестал существовать. Он крепко обнял меня, целуя в волосы, и я почувствовала, как напряжение дня тает, растворяется в тепле его рук.
— Я скучал, — прошептал он, слегка отстранившись, чтобы заглянуть мне в глаза. В его взгляде читалась тоска, которую не скрыть за маской спокойствия.
— Эта разлука была невыносима, — ответила я, проводя рукой по его щеке.
— Люблю тебя, — признался он, сжимая мои ладони.
— Я тебя сильнее люблю, — прошептала я ему на ухо, прижавшись ближе.
Он поднял меня на руки и унёс в неизвестном направлении — сквозь сад, мимо фонтанов, чьи струи в лунном свете казались серебряными нитями. Я не сопротивлялась, отдаваясь моменту, чувствуя себя самой счастливой на свете. В его объятиях мир становился проще, а все тревоги отступали, оставляя место только любви и надежде.
*Адая*
Я переоделась в простое льняное платье — оно приятно холодило кожу после тяжёлого парадного наряда — и, стараясь не шуметь, выскользнула из замка. Ночной воздух был свеж и прохладен, пах влажной землёй, хвоей и цветами, которые ещё хранили дневное тепло. Луна, полная и яркая, заливала окрестности серебристым светом, а звёзды рассыпались по небу, словно бриллианты на чёрном бархате.
Я побежала в лес — ноги сами несли меня по знакомой тропинке, усыпанной опавшими листьями и мелкими веточками. В глубине рощи, под раскидистым дубом с корявыми ветвями, уже стоял Алин. Его силуэт чётко вырисовывался в лунном свете, а глаза, когда он обернулся на звук моих шагов, блеснули теплом и заботой.
— Ада, сестра, — шептал он, раскрывая объятия. — Я что‑нибудь придумаю, обещаю.
— Я очень на это надеюсь, Алин, — ответила я, бросаясь к нему и крепко обнимая. В этот миг все тревоги отступили, оставив лишь ощущение защищённости.
— Погуляем? — предложил он, слегка отстранившись и улыбнувшись.
— Да, — выдохнула я, чувствуя, как на губах сама собой появляется улыбка.
Мы пошли вглубь леса, болтая обо всём на свете: вспоминали детские проделки, обсуждали звёзды, делились мечтами, которые, казалось, были так далеки от реальности. Я рассказывала о своих страхах перед завтрашним днём, а Алин слушал внимательно, кивал и обещал, что найдёт способ всё исправить.
Алин нарвал мне букет полевых цветов — нежных колокольчиков, ромашек с жёлтыми сердцевинами и фиолетовых люпинов. Он вплёл несколько цветков в мои распущенные волосы, и я рассмеялась, чувствуя себя настоящей лесной феей. Мы дурачились: бегали наперегонки между деревьями, прятались за стволами, изображая охотников и добычу, а потом, запыхавшиеся и счастливые, упали на мягкую траву, глядя в небо.
Потом мы пошли к Мирте, которая жила в небольшой пещере на окраине леса. Она встретила нас радостным вилянием хвоста и тихим повизгиванием. Мирта обожала Алина, и он отвечал ей взаимностью — всегда приносил ей лакомства и подолгу гладил её густую белую шерсть. Она ткнулась носом в мою ладонь, и я погладила её между ушами, чувствуя, как напряжение покидает тело.
Уже втроём мы вышли из пещеры и направились на широкое поле, залитое лунным светом. Трава здесь была высокой и мягкой, она щекотала ноги и шуршала при каждом шаге. Мы бегали, падали, кувыркались, зарывались в траву, смеясь так, что болели бока. Алин играл с Миртой — бросал ей палку, а она с радостным лаем приносила её обратно. Волчица была довольна, как и я: в эти мгновения я чувствовала себя свободной, живой, настоящей.
Но всё хорошее рано или поздно заканчивается. Небо на востоке начало светлеть, окрасившись в нежные оттенки розового и голубого — скоро рассвет, и мне пора домой. Сердце сжалось от тоски: так не хотелось возвращаться в замок, к обязанностям, к предстоящему браку с Эдемом.
— Я провожу тебя, — сказал Алин, заметив мою грусть.
Я лишь улыбнулась в ответ, не в силах вымолвить ни слова. Мы завели Мирту в пещеру — она зевнула, потянулась и улеглась на подстилку из мха, явно собираясь поспать. Алин проводил меня до края леса. У окна, ведущего в мою комнату, мы остановились.
— Спасибо, — прошептала я, глядя ему в глаза. — За всё.
— Всегда, Ада, — он сжал мои руки, а потом развернулся и направился обратно в лес, его фигура постепенно растворялась в утреннем тумане.
Я ловко вскарабкалась по плющу, оплетавшему стену, и забралась в комнату. Нерия и Катарина, которые ждали меня у окна, переглянулись и одновременно выдохнули с облегчением.
— Хоть одна вернулась! — воскликнула Нерия, прижимая руку к груди.
— Долорес не пришла ещё? — настороженно спросила я.
— Нет! — ответили они хором.
— Чёрт! Ей же влетит! — напряглась я, представляя гнев отца и недовольство дяди.
— Дори разберётся, главное, что ты тут! У тебя завтра свадьба! — сказала Нерия, пытаясь меня подбодрить, но в её голосе звучала тревога.
— Так, я группу поддержки не вызывала, марш спать! — решительно заявила я, стараясь скрыть собственные переживания.
— Ада! — возмутились сёстры.
— Я сказала — бегом! — повторила я твёрдо.
Девчонки, переглядываясь и тихо перешёптываясь, разбежались по своим комнатам. Я переоделась в ночную сорочку, легла на кровать и уставилась в потолок. Мысли роились в голове, как пчёлы в улье: завтра с Эдемом, прощание с свободой, с мечтами… Но где‑то в глубине души теплилась надежда - Алин обещал что-то придумать, а я верила ему, как никому другому.