Эдем почувствовал, как внутри него вспыхнула искра надежды — яркая, почти обжигающая. Возможно, это был шанс поговорить с Адаей, попытаться понять её и объяснить свои чувства. Он быстро оделся, накинул плащ и вышел вместе с Эдуардом, а ночной воздух, прохладный и пахнущий хвоей, обдал его лицо, словно призывая к решительным действиям.
Тем временем я бродила по лесу, не зная, куда идти. Высокие ели тянулись к небу, их ветви шелестели на ветру, будто перешёптывались между собой, осуждая мой побег. Мои мысли путались, я чувствовала себя потерянной — словно лист, сорванный с дерева и уносимый бурным потоком. Земля под ногами была мягкой от опавшей хвои, а лунный свет пробивался сквозь кроны, создавая на земле причудливые тени. Вдруг я услышала звук шагов — чёткий, размеренный — и обернулась. На фоне лунного света, окутанный серебристым сиянием, появился Эдем.
— Адая! — крикнул он, стараясь не напугать меня, и его голос прозвучал неожиданно мягко в ночной тишине.
Я остановилась, и моё сердце забилось быстрее — то ли от страха, то ли от чего‑то ещё, чего я пока не могла назвать. Внутри меня боролись страх и гнев, сплетаясь в тугой узел, который сдавливал грудь.
— Что ты здесь делаешь? — спросила я с холодом в голосе, стараясь, чтобы он не дрожал.
— Я пришёл поговорить, — сказал он, подходя ближе. Его глаза в лунном свете казались тёмными озёрами, в которых отражалась какая‑то глубокая, затаённая боль. — Пожалуйста, выслушай меня.
Я метнула на него яростный взгляд, но что‑то в его голосе заставило меня замереть.
— О чём ты хочешь говорить? О нашем браке? О том, как мы должны быть счастливы друг с другом? — слова срывались с губ, острые, как осколки льда.
— Нет! Я хочу говорить о нас! О том, что мы чувствуем! — ответил он с искренностью, которая заставила меня вздрогнуть. — Я не хочу этого брака так же, как и ты. Но мы не можем просто сбежать от этого!
Я почувствовала, как мой гнев немного утихает под натиском его слов — словно волна, откатывающая от берега, оставляя после себя влажный песок.
— Ты не понимаешь! Я не могу быть частью этого! Я не могу жить с человеком, которого ненавижу! — в моём голосе прозвучала такая боль, что она, казалось, повисла в воздухе между нами.
— Но ты не ненавидишь меня! — возразил Эдем, делая шаг вперёд. — Ты ненавидишь то, что от нас требуют! Это не я виноват в этой ситуации!
Я замерла, глядя на него с недоумением. В его глазах я увидела искренность и боль — такую же, какую испытывала сама. И вдруг поняла, что он тоже заложник обстоятельств, так же, как и я.
— Что ты предлагаешь? Мы просто скажем всем, что не хотим жениться? — спросила я с сомнением, и мой голос дрогнул.
— Я предлагаю нам попробовать понять друг друга, — сказал он тихо, и в его голосе прозвучала надежда, робкая, но настоящая. — Может быть, если мы дадим шанс себе…
Я вздохнула и посмотрела вниз. Моё сердце колебалось между гневом и желанием быть свободной от всех этих обязательств, между страхом перед будущим и жаждой чего‑то настоящего.
— Как мы можем понять друг друга? — произнесла я наконец. — Мы живём в разных мирах.
— Но это не значит, что мы не можем попытаться, — настаивал Эдем. — Давай начнём с того, чтобы просто поговорить. Без давления и ожиданий.
Я колебалась, но что‑то внутри меня откликнулось на его слова — какая‑то искорка, которую я давно считала угасшей. Возможно, это была единственная возможность изменить свою судьбу, вырваться из замкнутого круга долга и обязанностей.
— Хорошо, — наконец сказала я, чувствуя, как напряжение между нами начинает ослабевать, словно туман, рассеивающийся под первыми лучами солнца. — Но только если ты обещаешь быть честным со мной.
Эдем кивнул с облегчением, и на его лице промелькнула улыбка — едва заметная, но такая искренняя, что моё сердце дрогнуло.
— Обещаю.
***
Шагая по лесной тропе, мы начали делиться своими переживаниями. Луна, полная и яркая, заливала всё вокруг серебристым светом, а её лучи пробивались сквозь густую крону деревьев, рисуя на земле причудливые узоры из света и тени. Тени деревьев казались живыми — они шевелились, покачивались в такт ветру и словно прислушивались к нашему разговору, храня наши тайны. Воздух был пропитан запахом хвои и влажной земли, а тишину нарушали лишь стрекотание ночных насекомых и далёкий крик ночной птицы.
— Я всегда чувствовала, что моя жизнь была предопределена, — начала я, и мой голос, полный горечи, эхом отозвался в ночной тишине. — С самого детства мне говорили, что я должна выйти замуж за тебя. Я не могла выбрать свой путь, и это меня угнетает, словно тяжёлый камень на груди.
Эдем кивнул, понимая мои чувства. В свете луны его лицо казалось непривычно мягким, а в глазах читалась глубокая задумчивость.