— Элианна, поздравляю вас! — поддержала Дайана и крепко обняла подругу. В этом объятии было столько тепла и поддержки, что на лице Элианны заиграла ещё более светлая улыбка.
Раздался негромкий стук. В комнату вошла Айяна — её тёмные волосы были собраны в простую косу, а на губах играла мягкая улыбка.
— Эли? Поздравляю, — сказала она, и в её голосе прозвучала неподдельная искренность.
— Спасибо, Айяна, — ответила Элианна, благодарно кивнув.
— Ада, мы сегодня уезжаем. Поспишь в карете, — проговорила Айяна, поворачиваясь к невестке. В её взгляде читалось облегчение, смешанное с лёгкой усталостью.
— Ладно, — прошептала Ада и вышла из комнаты, её маленькая фигурка на мгновение замерла в дверном проёме, прежде чем скрыться за дверью.
Я немного напряглась и последовала за Адой, чувствуя, как в груди зарождается беспокойство.
— Племяшка! — крикнула я ей вслед, стараясь придать голосу лёгкость.
— Тетушка? — удивилась она, обернувшись. В её больших глазах мелькнуло смущение.
— Ты что, идёшь к Инару? — посмеялась я, пытаясь разрядить обстановку.
Ада стыдливо опустила глаза, её пальцы нервно теребили край платья.
— Нет, к Эдему, — прошептала она едва слышно.
— Так‑так, ты идёшь к мужу и стыдишься этого? Почему? — я подошла ближе, стараясь заглянуть ей в лицо.
— Чары начали действовать. Мне немного не по себе, — призналась она, и её голос дрогнул.
— Поговорите, у вас есть четыре часа до рассвета, — я мягко положила руку ей на плечо. — Время ещё есть.
— Постараюсь, — тихо ответила Ада, и в её взгляде промелькнула надежда.
— Иди, милая, иди к нему, — я улыбнулась и слегка подтолкнула её вперёд.
Сама я направилась к Элианне. Ей сейчас нужна моя поддержка — эта мысль тяжёлым, но твёрдым грузом легла на сердце. Шаги эхом отдавались в тишине старого дома, каждый звук казался слишком громким в этой напряжённой предрассветной тиши.
Подходя ближе, я услышала смех Нерии — звонкий, переливающийся, словно горный ручей. Она нянчилась с братом: в приглушённом свете свечи были видны очертания её фигуры, склонившейся над колыбелью. Нерия тихонько напевала какую‑то старинную колыбельную, а малыш, укутанный в мягкое одеяло, тянул к ней крошечные ручки и заливисто смеялся в ответ. В этом моменте было столько тепла, что на мгновение тяжесть в груди отступила, уступая место тихой, светлой радости.
*** Адая
Я дошла до комнаты Эдема и тихо постучала — звук получился глухим, почти робким, словно я боялась нарушить его покой.
— Входите! — раздался голос Эдема изнутри, спокойный и ровный.
Я приоткрыла дверь и заглянула внутрь:
— Не разбудила?
— Нет. Как твоя тётя? Родила? Всё в порядке? — Эдем сидел в кресле у камина, пальцы лениво перелистывали страницы старинной книги. Пламя играло бликами на его лице, подчёркивая задумчивые черты.
— Да, Джон Кастор — новый член нашей семьи! — с улыбкой ответила я, и в груди разливалась тёплая радость.
— Отлично, рад за неё, — кивнул Эдем, но взгляд его оставался напряжённым, будто где‑то глубоко в душе его терзало что‑то.
— Эдем, ты какой‑то серьёзный. Хочешь что‑то спросить? — я подошла ближе, всматриваясь в его глаза. В полумраке комнаты они казались тёмными, непроницаемыми.
— Что у тебя было с Инаром? — наконец произнёс он, и голос его прозвучал непривычно жёстко.
На мгновение я замерла. В памяти вспыхнули образы: смех, прогулки у реки, взгляды, полные нежности… Но это было давно.
— Я его любила… раньше, — тихо ответила я, опустив глаза.
— Понял, — коротко кивнул Эдем. — Ложись спать.
Я подошла к кровати, легла рядом с ним и крепко обняла, прижавшись к его плечу. Он слегка расслабился, провёл рукой по моим волосам, и постепенно дыхание стало ровным. Так мы и уснули — в тишине, под мерный стук сердец, слившихся в едином ритме.
Проснулась я от ощущения чужого присутствия. Кто‑то стоял над кроватью. Я приоткрыла глаза и увидела Айяну — её силуэт чётко вырисовывался в полосе утреннего света, пробивающегося сквозь тяжёлые шторы. Лучи солнца золотили прядь её тёмных волос, выбившуюся из причёски.
— Доброе утро, голубки. Пора вставать, — её голос звучал мягко, но в нём сквозила едва заметная насмешка.
— Мама? Что ты забыла в нашей комнате? — сонно пробормотал Эдем, приподнимаясь на локте.
— Пришла к тебе, чтобы разбудить, а тут вы, обнявшись, мирно спите, — улыбнулась Айяна, склонив голову набок. В её глазах плясали озорные искорки.
— Мам… — возмутился Эдем, слегка покраснев.
— Уже ухожу, — она подмигнула и бесшумно вышла за дверь.
Мы встали. Я отправилась к себе переодеться. В шкафу висело красное платье — яркое, как пламя заката, с изящной вышивкой по лифу и тонкими серебряными нитями, мерцавшими при движении. Я надела его, поправила складки и вышла в коридор.