Там стоял Брендан и о чём‑то переговаривался с Айяной. Их голоса звучали приглушённо, а жесты казались слишком оживлёнными для обычного разговора. Я насторожилась, уловив в их позах скрытую напряжённость. Но прошла мимо, окинув их презрительным взглядом — пусть знают, что я их заметила.
На улице уже нас ждала карета, запряжённая парой мощных гнедых лошадей. Мирта крутилась вокруг нас, то и дело виляя хвостом. Мама стояла неподалёку, напряжённо вглядываясь вдаль, пальцы нервно теребили край шали. А папы нигде не было.
Странно. Очень странно.
Мы стояли молча. Тишина давила, и я начинала нервничать, переминаясь с ноги на ногу. В этот момент из замка вышел Эдем — его шаги гулко отдавались на каменных плитах. Он сразу подошёл ко мне и взял за руку.
— Что случилось? — спросил он шёпотом, сжимая мои пальцы. В его взгляде читалась неподдельная тревога.
— Папы долго нет, — обеспокоенно ответила я, стараясь не выдать дрожь в голосе.
— Скоро придёт, не переживай, родная, — Эдем погладил меня по волосам, и на мгновение тревога отступила.
Но моё беспокойство оказалось не напрасным. Внезапно мы услышали крики — резкие, отчаянные, разорвавшие утреннюю тишину, как нож.
Я отпустила руку Эдема и бросилась на звук, не разбирая дороги. Прибежала в сад и застыла на месте.
Мужчина в тёмной маске стремительно скрывался за деревьями, мелькнув лишь тенью среди ветвей. А на траве, раскинув руки, лежал папа. Его одежда была в крови, лицо бледное, почти серое.
— Папочка! Папа! — закричала я, и слёзы хлынули градом, обжигая щёки.
Мама уже стояла за мной — она охнула и без сил упала на траву, закрыв лицо руками. Айяна же сохраняла спокойствие, лишь её пальцы слегка дрогнули.
— Боги, Артур, что произошло? — выдохнула мама, с трудом поднимаясь на колени.
Отец хрипел. Из его бока торчала стрела, ещё две впились в ногу, а одна застряла в спине. Кровь растекалась по траве, окрашивая её в зловещий красный цвет, смешиваясь с росой.
Дядя Рэймонд и Эдем подбежали к нему, осторожно подняли и понесли в замок. Там его отвели к мейстеру Нико — старому целителю с морщинистыми руками и пронзительным взглядом. Он быстро вынул стрелы, зашил и обработал глубокие раны. После дал отцу чашку травяного чая, и тот, едва шепча моё имя, провалился в тяжёлый сон.
Мы вышли из комнаты. Меня била крупная дрожь — то ли от шока, то ли от холода, пробирающего до костей. В ушах звенело, а перед глазами всё ещё стояла картина: отец, лежащий на траве…
— Напишите нам письмо позже. Ада, пойдём, — Айяна решительно схватила меня за руку и почти затолкала в карету, не давая попрощаться с родными.
Моя волчица села рядом, положив голову мне на плечо. Карета тронулась, колёса застучали по мостовой, увозя нас прочь.
Я вновь уезжала из дома. В груди клубилась тревога, а в ушах всё ещё звучал хриплый шёпот отца, повторявший моё имя. Ветер трепал волосы, а впереди расстилалась дорога — пугающая, но неизбежная.
*** Долорес
— Вот же сука! — шиплю я, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Гнев горячей волной поднимается изнутри, застилает глаза красной пеленой.
— Доли! — резко пресекает отец, и в его голосе звучит сталь, не терпящая возражений. Он стоит прямо, плечи расправлены, но я замечаю, как подрагивают его пальцы — он тоже на взводе.
— Она увезла её насильно! А мы просто позволили этому случиться? — мой голос срывается на крик, эхом отражаясь от каменных стен зала.
— Так нужно, — ко мне подходит Алин, его лицо серьёзное, почти суровое, но в глазах мелькает сочувствие. Он кладёт руку мне на плечо, слегка сжимая.
— Что вы задумали? — спрашиваю я, переводя взгляд с одного лица на другое. В груди клубится тревога, смешиваясь с гневом.
— Не мы, а Инар, — отвечает Алин, кивая в сторону дяди.
Я оборачиваюсь к нему:
— Дядюшка? — в моём голосе звучит мольба и недоумение одновременно.
Инар выходит вперёд, его фигура в тёмном плаще кажется ещё более внушительной в полумраке зала. Он улыбается — но улыбка эта холодная, расчётливая.
— Хочу проверить одну теорию, — произносит он. — Бэйоры возвращаются в Арангон. Нерия возвращается в Венрею и объявляет о помолвке с Алином.
— Что? С дуба рухнул? — возмущается сестра, её голос звенит от негодования. Она делает шаг вперёд, с вызовом вскидывая подбородок.
— Просто сделай, что прошу, милая Нери, — мягко, но твёрдо говорит Инар, и в его взгляде читается непреклонность.
— Ладно, — цокает она, отворачиваясь и скрещивая руки на груди. Но я вижу, как в её глазах вспыхивает огонёк азарта.
— Эдуард, ты знаешь, кто виноват в случившемся с королём? — Инар переводит взгляд на молодого воина.
— Моя мать, — серьёзно отвечает Эдуард, его голос звучит глухо. — Я её убью.
— Ну уж нет, — Инар качает головой. — Её убьёт Анора Кастор, — в его глазах заплясали чертики, а губы растягиваются в хищной улыбке.
— Анора мертва! — возражает отец, хмуря брови.
— Убита! Неужели вы не в курсе про побочки аморей? — ехидно спрашивает Инар, обводя нас взглядом. — Дайте, расскажу вам. Убитая в бою аморея не умирает, а лишь полностью превращается в тварь — вместе со своим волком.
Мы все охаем, переглядываясь в потрясении. Папа молчит, опустив глаза. Он знал! Но молчал... Воздух в зале будто сгущается, становится тяжелее.
— Так вот почему я видел её у себя в саду, — понимает до этого молчавший Корвин, проводя рукой по волосам. Его лицо бледнеет.
— Как мы её найдём? — спрашивает Дайана, её голос звучит тревожно. Она сжимает и разжимает кулаки, словно готовясь к бою.
— Катарина и Долорес останутся здесь и займутся поисками. Вдвоём, — твёрдо говорит Инар. — Кому‑то известно про Руби Адор? Обратимся за помощью к принцессе бывшего королевства Раэрит. Нам нужна большая армия на случай войны.
— Ты думаешь, Айяна нарушит соглашение? — настороженно спрашивает Астра, её глаза широко раскрыты.
— Я не думаю, я знаю, — отвечает Инар, и его голос звучит как приговор.
— Я в деле! — решительно заявляет Нери, выпрямляясь во весь рост. В её глазах горит решимость.
Дядя, тётя, Нери и малыш Джон, прикованный к тётушке невидимыми узами родства, уезжают на лошадях. Их силуэты постепенно растворяются в дымке раннего утра, оставляя после себя лишь облачка пыли.
Мама и Бэйоры тоже отбывают домой — их кареты медленно скрываются за поворотом, колёса глухо стучат по булыжнику.
— Начнём воплощать наш план? Вечером я загляну в гости к Адор, — предупреждает Инар, застёгивая плащ. Его движения чёткие, выверенные.
— Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — королева Эфии слегка напрягается, её пальцы нервно теребят край платья. В глазах читается тревога.
— Конечно, Дайана, — Инар улыбается ей, но улыбка не достигает глаз. — Доли, Рина, на поиски идите вечером, — бросает он и уходит, его шаги эхом отдаются в пустом коридоре.
Тетя Дайана молча разворачивается и идёт в комнату, её плечи чуть опущены под тяжестью грядущих событий.
А меня терзает один вопрос: где Джеймс? Где он сейчас? Мысли крутятся в голове, как вихрь, не давая покоя.
— Сестрёнка, меня ищешь? — раздаётся насмешливый голос за спиной. Я вздрагиваю и оборачиваюсь.
Джеймс стоит сзади меня, его лицо раскраснелось, в глазах пляшут озорные искры. На рукаве куртки — тёмное пятно, подозрительно похожее на кровь.
— Ты откуда вылез? — выдыхаю я, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.
— Покалечил поданного Айяны! Он причастен к травмам отца, — с гордостью сообщает брат, поправляя ремень.
— Ты его поймал?
— Да, не составило труда, — он небрежно пожимает плечами, но я вижу, как в его глазах мелькает удовлетворение.
Я немного улыбаюсь, и на мгновение тяжесть дня отступает. Мы идём в замок и расходимся по комнатам. До вечера ещё много времени, а я уже вся на нервах. В голове крутятся обрывки планов, имена, угрозы…
«Надеюсь, всё будет хорошо», — мысленно повторяю я, глядя в окно на угасающий закат. Но сердце подсказывает: самое сложное ещё впереди.