На город уже опустилась темнота. Но это никак не сказывалось на шуме Старого города. Дневные бистро заменились ночным барами, которые были так же полны кучей людей. Повсюду звучала мексиканская и американская речь вперемешку.
Я припарковал свой внедорожник у одного бара, и мы с Лукасом тут же оказались на улице.
- Ярмарки уже закрыты. Ни в один бар ее не впустят. Где она может быть? – Со злости Лукас пнул мусорный бак.
Я молча разглядывал цветные огни на вывесках и думал. Я так хорошо ее знал. Я должен понять, где она.
- Возможно, ее похитили и попытаются связаться с нами, чтобы потребовать выкуп. А может она укатила с мексиканскими артистами. Боже… Она ведь никогда так не делала! – Лукас продолжал вслух перебирать самые невероятные доводы. – Картер!
Я повернулся к нему.
- Ты знаешь? По твоему взгляду можно сказать, что ты догадался.
Неужели у меня такой взгляд?
Да я мог бы предположить.
- Ее здесь нет, - сказал я. Если бы она была здесь, это было бы безумием. Чертенка кто-то обидел. И сейчас она возможно, плачет. А если она прячет свои слезы, значит они настоящие. – Едем в Ла Хойя.
- Что? – Лукас непонимающе уставился на меня, пока я вновь усаживался на водительское место.
- Я знаю, где она. И о чем я только раньше думал? Мог бы сразу догадаться.
- И где же? – Лукас закрыл дверцу и пристегнулся. – Я не понимаю.
- Не волнуйся.
С этими словами, я выехал на автомагистраль и, рискуя нарваться а штраф, поехал в Ла Хойя.
Слезы Кейли не были редким явлением. Чаще всего с помощью слез, она пыталась добиться чего-нибудь. Но это не значит, что она была бесчувственной.
Я четко знал: если Кейли прячет слезы, значит ей по-настоящему больно.
Ворота в коттедж Колдуэллов сразу же распахнулась, как только охрана увидела мою машину. Мы вылезли из машины, и Лукас сразу же направился к главному входу. Но я ни говоря ни слова, пересек террасу и перепрыгнул через каменную изгородь. Запах цветов и свежести ударили в ноздри. Я шел по цветущему саду в сторону оранжереи.
- Картер, - Лукас побежал за мной. – Куда ты?
- Идем, - вместо ответа, сказал я.
Он всю дорогу заваливал меня вопросами, и мне лишь оставалось внушить ему свою уверенность, что она там, где я думаю.
На самом деле, я уже не был так уверен.
Оранжерея из красного дерева представляла собой огромный стеклянный замок из сказки. Ее обступали хвойные деревья и кустарники, и чем ближе чувствовалось море, тем реже становились деревья.
Я остановился там, где уже заканчивалась территория поместья и слабый свет, освещавший сад, едва добирался сюда. Под большой елью, выгнутой буквой «С», пристроилась маленькая фигурка. Я как можно тише подошел к ней и опустился чуть поодаль.
- Тебя все ищут чертенок?
От звука моего голоса она вздрогнула и повернулась. Ее лицо было заплаканным. Мое сердце сжалось. – Что случилось?
Кейли не успела ответить. Лукас, отставший от меня, уже заметил нас и с громким возгласом ринулся к сестре:
- Ты издеваешься! Кейли!
Он в два шага пересек разделявшее их расстояние и привлек Кейли к себе. – Почему ты здесь? Ты хоть представляешь, что я пережил?
- Прости, - прошептала она и прижалась к нему. Она выглянула из-за плеча Лукаса и я понял чего она хотела.
Я поднялся на ноги и подошел к ним. Схватив такую родную и теплую руку, я сплел наши пальцы и обнял ее со спины.
- Надавать бы тебе по заднице, - пробурчал Лукас и отстранился. – Давай рассказывай.
Он отстранился. Я все еще сжимал тело Кейли сзади, одной рукой держа ее руку.
- Я просто… Лукас прости меня. Мой телефон разрядился. Я слушала музыку и просто думала. Время так быстро пролетело.
- Крошка, ну что такое? О чем ты думала?
- Это ерунда. Я хочу домой. – Я не вдел ее лица, но догадался, какими невинными глазами она посмотрела на брата. Так как злость Лукаса как рукой сняло.
Он поймал мои смеющиеся глаза и съязвил:
- Ты с самого начала знал где она, так?
- Конечно, нет, - ответил я.
- Ох, ладно. Скажи спасибо Картеру. Я бы тебя… - он помахал кулаком. – Я скажу Долорес и позвоню маме.
Он еще что-то говорил, но потом удалился с поля зрения, прижав телефон к уху.
- Ты знал где я? – Кейли, не расцепляя наших рук, повернулась ко мне.
- Я просто догадался. Что случилось?
Она могла обмануть Лукаса, но не меня. Резкий порыв ветра взметнул ее светлые волосы, и они закрыли ее прекрасное лицо. Мы стояли на небольшом обрыве. С этого места океан не был так близок, как с вида из дома, но практически вся Ла Хойя была как на ладони.
Мои пальцы коснулись светлой кожи. Кейлин вздохнула и прикрыла глаза.
- Когда мы играли в детстве в прятки, Лукас никогда меня здесь не находил. Но однажды нашел ты.
Она замолчала. Молчал и я.
- Брэдли перехватил меня на выходе из кампуса.
- Я же предупреждал его, - сдавленно, сказал я.
- Он знает, Картер. Не знаю откуда, но он узнал о нас.
Мне захотелось кричать. Все мои мышцы напряглись, и рука инстинктивно потянулась за ключами в карман. – Я поеду к нему и выбью всю дурь. Плевать я хотел на то, что он разнюхал. Он не имеет право преследовать тебя и болтать об этом.
- Это лишнее. – Кейли заметила это движение и перехватила мою руку. – Мне кажется, что он просто это ляпнул и заметил мою реакцию. И сегодня это повторилось.
- Ты поэтому плакала здесь? – Мой голос был хриплым, и все тело горело. Я был так зол на этого придурка, что если бы не маленькие ручки Кейлин, я бы сорвался, словно пес с цепи, и понесся к машине.
- Я думала. Правильно ли я поступила тогда?
- Отдав мне свою девственность? Ты жалеешь?
- Нет. – Она заглянула мне в глаза. Глаза слабого, но коварного маленького чертенка. – И я бы сделала это снова. Но я впервые задумалась о том, что я слишком привязана к тебе и это начинает меня душить.
- Кейли…
- Ты мой дом Картер. Но проблема в том, что я выросла и хочу его покинуть.
До меня не сразу дошел смысл ее слов. Я изучал лицо девушки, которую любил. Определенно, я ее любил. И продолжаю любить. И думал, что изменилось? Как могло ей прийти такое в голову? Все эти годы, Кейли сама не понимала, как ревновала к девушкам, с которыми я был. И я не был против, прекрасно понимая, что это опасная игра. Лишив ее девственности, два года назад, я больше чем пересек черту. Я сломал все барьеры.
- Что же ты хочешь? – спросил ее.
- Мы могли бы вновь притворяться, но я устала. Я хочу начать здесь семестр в августе, а к сентябрю перевестись в другой штат.
- Родители отпустят тебя?
- Нет. Но Лукас меня поймет и встанет на мою сторону.
Ей нужна свобода. Я это понимал. Но было больно осознавать, что она ее хочет. Я хочу держать ее в своих тисках, хочу, чтобы она, как и прежде зависела от меня.
Боже, да я тоже законченный эгоист.
Она смотрела на меня и зная ее, предполагал, какой реакции требует ее самолюбие. Я не был зол, мне было больно. И я не стал его тешить.
- Это правильное решение, Кейлин, - как можно спокойнее ответил я. – Тебе нужен весь мир. Ты должна подарить ему свои знания. Наши игры заходят слишком далеко. Я тоже устал.