Обреченные
Натали Грант
Глава 1
Резкая боль в области затылка вырвала меня из забытья. Сознание возвращалось медленно, мутными волнами, накатывающими одна за другой. Перед глазами всё плыло, размытые пятна света и тени складывались в причудливую мозаику, не желая превращаться в осмысленную картину. Несколько раз моргнув, я попыталась сфокусировать взгляд на фигуре, возвышающейся надо мной.
Это был мужчина — высокий, плечистый силуэт, чьи черты оставались скрытыми в полумраке. Единственным источником света служила тусклая лампа, висевшая в дальнем углу помещения, и она скорее создавала новые тени, чем рассеивала темноту. От мужчины исходил слабый запах табака и чего-то терпкого — возможно, дорогого одеколона.
Я заставила себя осмотреться, борясь с головокружением. Место, где я находилась, едва ли можно было назвать комнатой в привычном понимании этого слова. Голые бетонные стены, покрытые пятнами сырости, низкий потолок с обнажёнными балками, отсутствие окон — всё это напоминало скорее тюремную камеру или бункер. Из мебели — только два металлических стула, на одном из которых сидела я.
Лишь когда я попыталась пошевелиться, ощущение чего-то неправильного переросло в шокирующее осознание — мои руки были стянуты за спиной. Жёсткий пластик врезался в запястья при каждом движении, посылая волны боли вверх по предплечьям.
— Да не дёргайся ты так, — раздался низкий голос, в котором слышалось нечто похожее на скуку.
Мужчина опустился на стул напротив меня с небрежной грацией хищника, уверенного в своей силе. Ему не нужно было спешить — добыча уже поймана. Нащупав во внутреннем кармане пальто пачку сигарет, он извлёк одну и покрутил между пальцами, не торопясь прикуривать. В этом жесте читалась привычка человека, который наслаждается напряжённым ожиданием.
— Кто вы? И что вам от меня нужно? — мой голос прозвучал хрипло, словно я не говорила несколько дней. Возможно, так оно и было — я не имела представления, сколько времени провела без сознания.
— От тебя? — он усмехнулся, и в этой усмешке не было ничего обнадёживающего. — Ничего.
Ответ поверг меня в ещё больший ужас. Если меня похитили не ради выкупа или иной личной выгоды, значит, я стала пешкой в какой-то игре, правил которой не знала. По спине пробежал холодок. Кто этот человек? Что ему нужно? Может, меня с кем-то перепутали? Сглотнув ком в горле, я собиралась повторить свой вопрос, когда скрипнула дверь.
В комнату вошёл ещё один мужчина — настолько крупный, что, казалось, он заполнил собой весь дверной проём. Чёрный костюм безупречного кроя лишь подчёркивал массивность его фигуры. В полумраке было сложно различить черты его лица, но общее впечатление внушало трепет — это был человек, привыкший внушать страх одним своим присутствием.
Новоприбывший наклонился к моему первому собеседнику и что-то прошептал ему на ухо. Тот кивнул и поднялся, отряхивая невидимые пылинки с пальто.
— Ты не против прогулки? — обратился он ко мне тоном, который ясно давал понять, что мое мнение не имеет никакого значения.
Я не успела произнести ни слова, как человек в костюме одним плавным движением поднял меня со стула. Его пальцы сомкнулись на моем предплечье железной хваткой — не до боли, но достаточно крепко, чтобы исключить любую возможность сопротивления. Он повёл меня к двери, от которой тянуло прохладой и сыростью.
За этой дверью открылся такой же слабо освещённый коридор с низким потолком и стенами из грубо обработанного камня. Воздух здесь был затхлым, с отчётливым запахом плесени и земли. Каменная лестница, уводящая наверх, подтвердила мою догадку — всё это время меня держали в подвале. Каждая ступенька давалась с трудом — ноги, ослабшие от долгого сидения, подкашивались, но крепкая рука сопровождающего не давала мне упасть.
Страх сковывал горло, и я шла в гробовой тишине, нарушаемой лишь звуком наших шагов и собственного оглушительного сердцебиения. Через несколько минут мы оказались перед тяжёлой деревянной дверью, распахнув которую, я впервые за неизвестно сколько времени вдохнула свежий воздух.
Мы вышли на открытое пространство, и я невольно зажмурилась от рассеянного дневного света, пусть даже приглушённого плотными тучами. Когда глаза привыкли, я смогла оглядеться. Место было абсолютно незнакомым — бескрайние пустынные степи, изредка прерываемые невысокими холмами, раскинулись во все стороны до самого горизонта. Никаких признаков цивилизации, кроме здания, из которого мы вышли.
Это была старая церковь — заброшенная, с потемневшими от времени стенами и покосившимся крестом на полуразрушенной колокольне. Ветер гнал по земле сухие листья и пыль, а низкие, набухшие дождём тучи создавали ощущение надвигающейся бури. Что-то в этой картине было настолько отрешённым от реальности, словно я попала в другой мир или другую эпоху.
Мне не дали времени на созерцание пейзажа. Мужчина в костюме уверенно направил меня к стоянке, где выстроилось несколько чёрных внедорожников с тонированными стёклами. Они казались инородными на фоне заброшенных руин и дикой природы — слишком современные, слишком угрожающие.
Меня бесцеремонно усадили на заднее сиденье центрального джипа. Кожаная обивка заскрипела под моим весом. Мой конвоир занял место рядом, не выпуская моей руки, а мужчина в пальто, очевидно руководивший всей операцией, устроился на переднем пассажирском сиденье. Как только дверь за ним закрылась с глухим щелчком, водитель — молчаливый человек в тёмных очках — повернул ключ в зажигании. Мотор отозвался низким рыком, и машина рванула с места, увлекая за собой остальной кортеж.
Тишина в салоне была почти осязаемой. Никто не произнёс ни слова — лишь ровное гудение двигателя и шуршание шин по просёлочной дороге нарушали безмолвие. Я молчала тоже, лихорадочно осмысливая происходящее, пытаясь найти хоть какую-то логику в случившемся. Я никогда не имела дел с криминальным миром, не знала государственных тайн, не была связана с политикой или большими деньгами. Я была обычной девушкой с обычной жизнью и обычными проблемами.
Если только…
Внезапное осознание обрушилось на меня, как ледяной душ. Воспоминания, которые я так старательно заталкивала в самые тёмные уголки сознания, прорвались наружу подобно бурному потоку, сметающему всё на своём пути.
С особым усилием я приподнимаю тяжелые, словно свинцовые, веки. Мир встречает меня размытым пятном света и неясными силуэтами. Постепенно в этом тумане проступают очертания высокого мужчины в белом халате. Он стоит надо мной, его губы движутся, но слова доходят как сквозь толщу воды. Я пытаюсь сконцентрироваться, и медленно, по слогам, начинаю различать его речь.
— Вы наконец очнулись. С пробуждением, мисс Рэмси.
Пытаюсь что-то спросить, но во рту пересохло до такой степени, что язык, кажется, прилип к нёбу. Вместо слов вырывается лишь сиплый хрип. Доктор понимающе кивает и, поддерживая мою голову, подносит к губам пластиковый стаканчик с водой.
Первый же глоток отзывается острой болью — пересохшие потрескавшиеся губы горят огнем.