— Я хочу, чтобы ты рассталась с Роем, — сказал он, остановившись в паре шагов от меня. Его голос был тихим, но твердым, как будто он сообщал мне о чем-то неизбежном. — И больше никогда с ним не виделась.
Услышав эти слова, я не смогла сдержаться и рассмеялась ему прямо в лицо. Истерический смех, больше от нервов, чем от веселья.
— Ты серьёзно? — я покачала головой. — Мы не твои пешки, которыми ты можешь управлять, Алан. Этого не будет.
Мои слова разозлили его еще сильнее. Я видела, как что-то изменилось в его взгляде, словно последняя нить самоконтроля лопнула. В одно мгновение он схватил меня за руку и резко повёл к краю склона. Хватка была железной, я не могла вырваться. Впервые за весь вечер меня охватил настоящий страх.
Мысли лихорадочно неслись в голове. Это ведь идеальное место, чтобы избавиться от тела, достаточно одного толчка, и я кувырком полечу вниз. Моё тело будет спрятано среди деревьев, растущих внизу обрыва. И как назло, ни одного свидетеля поблизости.
Алан резко повернул меня к себе, схватил за лицо, сжимая щеки. Его пальцы больно впивались в кожу. Другой рукой он крепко удерживал меня за талию, притягивая ближе. Наши лица были так близко, что я чувствовала его дыхание на своей коже.
— Я не буду с тобой церемониться, если ты не станешь меня слушать, — прошипел он. — У меня лопается терпение. Лучше не зли меня.
После этих слов он резко оттолкнул меня от себя так, что я, споткнувшись, упала на колени.
— Я надеюсь, ты меня поняла, — холодно добавил он, глядя на меня сверху вниз.
Внутри меня всё кипело от ярости и унижения. Страх уступил место слепой ярости. Я психанула и кинулась на него с кулаками, нанося удары по его груди и плечам. Это было всё равно что бить по металлу, ему казалось, не было никакого дела до моих усилий.
— Ты ненормальный! — кричала я, продолжая наносить бесполезные удары. — Нет, я ничего не поняла! Нельзя так обращаться с людьми! Мы не твои вещи! У всех нас есть своя жизнь!
В порыве гнева я залепила ему звонкую пощечину. Звук удара разнёсся в ночной тишине, и время словно остановилось. Алан медленно повернул голову обратно, и то, как он посмотрел на меня, заставило меня отступить. Его взгляд был не просто злым — он был ледяным, пустым, словно бездонная пропасть. В этих глазах не было ничего человеческого.
— Ты совершила большую ошибку, — произнёс он таким тоном, что у меня по спине пробежал холодок.
Он шагнул ко мне, и я инстинктивно отступила назад, но мои ноги уперлись в скамейку. Бежать было некуда. Алан схватил меня за плечи и толкнул вниз, заставляя сесть. Я ударилась о деревянную поверхность, но промолчала, продолжая смотреть на него с вызовом, хотя внутри меня всё дрожало от страха.
Он наклонился, упираясь руками в спинку скамейки за моей головой, заключив меня в живую клетку.
— Думаешь, ты особенная? Думаешь, Рой действительно тебя любит? — его голос стал тихим, почти шёпотом, но от этого ещё более зловещим. — Ты просто временное развлечение. Ты ничего для него не значишь.
Я попыталась оттолкнуть его, но он был сильнее. Гораздо сильнее.
— Тогда почему ты так обеспокоен? — я решила не показывать страха. — Если я ничего не значу, почему мы здесь? Почему ты угрожаешь мне?
На его лице промелькнуло что-то похожее на удивление, словно он не ожидал, что у меня хватит смелости возразить.
— Потому что ты мешаешь, — процедил он. — Ты отвлекаешь Роя от того, что действительно важно.
— И что же это? Та самая “сделка”?
Я заметила, как напряглись его плечи при упоминании сделки.
— О чём ты? — его голос внезапно стал осторожным.
— Ты сам упомянул о ней сегодня, разговаривая с Роем, — я решила идти ва-банк. — Что это за сделка, Алан? Что ты пытаешься скрыть?
Алан отстранился от меня, выпрямившись. Его лицо снова стало непроницаемой маской, но в глазах мелькнуло что-то новое — расчёт.
— Любопытство может быть опасным, — произнёс он после паузы. — Особенно для таких, как ты.
— Каких “таких”? — я тоже поднялась со скамейки, не желая оставаться в уязвимом положении.
— Наивных дур, которые думают, что могут играть во взрослые игры, — он усмехнулся, но в его улыбке не было ни капли тепла. — У Роя свои обязательства перед нашей семьей. Обязательства, которые важнее любого увлечения.
— Я не увлечение, — мой голос дрожал от злости. — И Рой достаточно взрослый, чтобы самому решать, что для него важно.
Алан рассмеялся — холодным, неприятным смехом.
— Вот поэтому ты и должна исчезнуть из его жизни. Ты не понимаешь, как всё устроено в нашей мире, — он сделал паузу. — Но я дам тебе шанс. Один шанс. Уйди сама, по-хорошему.
— А если нет? — я вскинула подбородок, хотя колени подгибались от страха.
Вместо ответа Алан достал из кармана телефон и показал мне экран. Там была фотография. От увиденного у меня перехватило дыхание.
На фотографии была моя мама. Она была в медицинской форме, своей рабочей одежде. Фотография была нечеткая, но я сразу узнала её эту улыбку, этот взгляд, даже её фирменный жест поправлять волосы. Алан перелистнул экран, и я увидела, что там было даже видео. На нём я лишний раз убедилась, что это действительно она — мама шла по коридору больницы, разговаривала с коллегами, склонялась над чьей-то медицинской картой.
— Как… ты? — только и смогла выдавить я, чувствуя, как холодеет всё внутри.
В голове лихорадочно прокручивались мысли о том, что он следил за ней, что мог сделать ей что-то плохое. Зачем ему информация о моей маме? Что всё это значит?
Алан медленно убрал телефон во внутренний карман пальто. В его глазах появилось что-то похожее на удовлетворение, как у хищника, загнавшего добычу в угол.
— Если ты не хочешь, чтобы твоя мама потеряла свою работу. — начал он неторопливо, словно наслаждаясь каждым слово. — которая для неё, как я понимаю, очень важна, ведь это единственное, чем она занималась последние пятнадцать лет… — он сделал паузу, внимательно наблюдая за моим лицом. — то тебе придется пойти мне навстречу.
Я стояла, не в силах пошевелиться, боясь услышать продолжение.
— Расстанься с Роем, — его голос звучал почти буднично, как будто он просил передать соль за столом. — В противном случае, её уволят. И больше она работать нигде не сможет, по крайней мере, в нашем городе точно.
Я была в диком шоке, ощущая, как земля уходит из-под ног. Меня будто раздавило тяжелым прессом — дышать стало трудно, а в висках пульсировала боль. Я не понимала, что делать, как реагировать, что говорить. Все слова застряли где-то внутри, превратившись в комок боли.
Рой стал дорог мне всего за несколько недель. Он показал мне новую версию себя — счастливую, беззаботную, влюбленную. И мне нравилось то, что я чувствовала к нему. Эти первые, еще хрупкие чувства, как молодые побеги, только-только начинали пробиваться сквозь почву моего сердца. Я не хотела от этого отказываться.