Но мама… Моя мама, которая всю жизнь работала, чтобы обеспечить нас, которая вкладывала душу в своих маленьких пациентов. Её работа была не просто источником дохода, это была часть её личности, её призвание. Как я могу позволить этому человеку разрушить её жизнь?
Я была слишком подавлена, разрываясь между двумя решениями, каждое из которых причиняло боль. Алан, казалось, был счастлив, увидев моё состояние. На его губах играла едва заметная улыбка победителя, он понял, что выиграл этот раунд в своей жестокой игре.
— Я ничего плохого не делаю, — наконец выдавила я, чувствуя, как предательски дрожит мой голос. — Я не заслуживаю этого. Почему ты так поступаешь со мной?
Алан пожал плечами, словно мой вопрос был глупым и не заслуживающим серьезного ответа.
— Ты просто выбрала не того парня, — сказал он с холодной улыбкой. — Поверь, всем будет лучше, если вы с Роем расстанетесь. Ему в первую очередь.
В этот момент меня будто покинули все силы. Словно кто-то выдернул стержень, который держал меня вертикально. Я молча развернулась и пошла к машине, всем своим видом давая понять, что хочу домой. Я не могла больше находиться здесь, не могла смотреть на его самодовольное лицо, слышать его угрозы.
Алан не стал сопротивляться. Заведя двигатель, он как обычно, резко тронулся с места. Всю дорогу домой мы молчали. Я смотрела в окно на проносящийся мимо ночной город, но ничего не видела сквозь пелену слез, которые отказывалась выпускать наружу в его присутствии.
Это был тяжелый выбор: моё счастье против благополучия самого близкого человека. И я уже знала, что выберу.
Глава 14
Утром следующего дня я проснулась с ощущением тяжести, будто кто-то положил мне на грудь бетонную плиту. Состояние было настолько подавленным, что я с трудом заставила себя встать с постели. Телефон несколько раз вибрировал. Писал Рой. Я не стала читать его сообщения и отвечать. Знала, что так, просто нужно. Быстро собравшись на работу, я поехала в кофейню, стараясь загрузить себя делами, чтобы не думать о нём и предстоящем разрыве.
В течение дня он продолжал писать. Открыв один раз уведомления, я увидела обрывки сообщений: “Почему не отвечаешь?”, “Всё в порядке?”, “Я волнуюсь”. Проходя весь день с комком в горле, я продолжала игнорировать его. Под конец вечера Рой уже начал звонить, но я сбрасывала его звонки. Я понимала, что нужно поставить точку, но я хотела хотя бы немного потянуть с этим время.
Перед самым закрытием смены я открыла наш диалог и, глубоко вздохнув, написала сообщение, каждое слово которого причиняло мне боль:
“Рой, я много думала и поняла, что хочу расстаться. Я к тебе ничего не чувствую и, наверное, никогда не чувствовала. Прости, что осознала это только сейчас. Пожалуйста, не пиши и не звони мне больше никогда.”
Палец завис над кнопкой “отправить”. Секунда, еще секунда… Я закрыла глаза и нажала. А затем, не давая себе возможности передумать, заблокировала его номер.
Вечером, вернувшись домой, я приняла душ и легла спать. Я была настолько измотана эмоционально, что провалилась в сон почти мгновенно, как только голова коснулась подушки.
Меня разбудили какие-то непонятные звуки. Я резко села на кровати, еще не отойдя от сна, пытаясь понять, откуда они доносятся. Прислушалась. Звук повторился — это был стук о стекло. Повернув голову к окну, я поняла, что кто-то кидает камни в мое окно.
С колотящимся сердцем я подошла к окну и, отдернув шторы, увидела на подъездной дорожке знакомую машину. Внизу, под моими окнами, стоял Рой — высокий силуэт, который я бы узнала из тысячи. Я прижала ладонь ко рту, чувствуя, как волнение накрывает меня с головой. Понимала, что нужно спуститься и поговорить с ним, но не была уверена, что смогу это выдержать.
Быстро натянув джинсы и свитер, я спустилась вниз. Каждая ступенька давалась с трудом, будто ноги стали чужими. Выйдя на улицу, я увидела его — всё такого же идеального парня, парня моей мечты, который смотрел на меня с тревогой и непониманием.
— Садись в машину, — сказал он, когда я подошла.
— Нет, Рой, я с тобой никуда не поеду, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал твердо.
Но он настаивал, глядя мне прямо в глаза тем взглядом, которому я почти не могла сопротивляться. Я не знала, к чему приведет очередная поездка, но решила, что сопротивляться не буду. Не хотелось разбудить маму, поэтому я подумала, что будет лучше, если мы отъедем и поговорим в спокойном месте.
Мы заехали в сквер недалеко от моего дома. Выйдя из машины, мы молча шли пешком несколько минут, пока Рой не заговорил:
— Что случилось? Почему ты резко стала так отстраняться от меня? Почему хочешь расстаться?
Я начала говорить то, что заготовила заранее:
— Мы из разных миров, Рой. Я тебе не подхожу. Тебе будет лучше с кем-нибудь другим. К тому же, у меня скоро начинается учеба, и мне не до отношений.
Рой усмехнулся и покачал головой:
— Я не верю тебе, — сказал он тихо. — Это случайно не Алана рук дело?
Я занервничала, всем видом показывая, что нет, он здесь ни при чем, и что это исключительно моё решение. Но Рой, казалось, мне не поверил. Его взгляд стал острым, как будто он пытался разглядеть правду за моими словами.
Собрав все силы и глядя ему в глаза, я произнесла самую жестокую ложь:
— Ты мне просто не нравишься, я поняла это на вечеринке. И хочу расстаться до того, как мы перейдем черту, до того, как всё начнет усложняться.
Его лицо изменилось — будто что-то надломилось внутри. Я не могла больше смотреть на это, поэтому развернулась и пошла в сторону дома, глотая слезы, которые катились по щекам. С каждым шагом я понимала, что обратного пути уже нет, что я только что собственными руками разрушила то, что могло стать самыми счастливыми отношениями в моей жизни.
Но у меня просто не было выбора. Мама не должна пострадать. Никто не должен пострадать из-за меня — никто, кроме меня самой.
Глава 15
Следующие дни я старалась занять себя чем угодно, лишь бы не думать о Рое. Работала сверхурочно, пересматривала любимые сериалы, даже начала перебирать вещи в шкафу, избавляясь от старья, только бы не оставаться наедине со своими мыслями. Он мне больше не звонил и не писал, и меня разрывали противоречивые чувства. Облегчение, что не придется снова лгать, и невыносимая горечь от потери.
Рейчел несколько раз звала меня погулять, но я отказывалась. Не хотела ни с кем видеться, не хотела притворяться, что всё в порядке, когда внутри всё разваливалось на части.
Мама, конечно, заметила моё состояние. Несколько раз она осторожно спрашивала, всё ли у меня хорошо, но я отвечала, что всё в порядке и просила не беспокоиться. Глядя в её усталые после смены глаза, я лишь укреплялась в мысли, что поступила правильно. Ради неё я могла вынести что угодно.