— Вижу по глазам, с подарком я угодил, — самодовольно ухмыльнулся похититель, стоя рядом со мной. От него пахло дешевым одеколоном и сигаретами. — Мне в ответ тоже хотелось чего-нибудь этакого.
— Чего ты хочешь? — спросил Алан обманчиво спокойным тоном, но я чувствовала, как под этим спокойствием клокочет ярость.
Он даже не удостоил похитителя взглядом, продолжая прожигать меня глазами. Я физически ощущала, как его воображаемые руки смыкаются вокруг моей шеи, перекрывая воздух.
— Землю. Мне нужен небольшой участок земли на вашей территории.
— Для чего? — желваки на точеном лице Алана опасно заиграли. Я знала это выражение — так выглядел зверь перед прыжком.
— Мне нужно хорошо охраняемое место для склада. Ваша территория как нельзя лучше подходит.
Похититель достал сигарету, и я заметила, как дрогнули его пальцы, когда он щелкнул зажигалкой. Несмотря на браваду, он нервничал. Он понимал, что просит многого за мою голову, но отступать не собирался.
Алан не колебался ни секунды.
— На днях свяжись с моими юристами, они подготовят все нужные бумаги.
Первые капли дождя упали на мое лицо, смешиваясь со слезами, которые я не могла сдержать. Небо плакало вместе со мной. Это была последняя милость мироздания, прежде чем меня снова окутала темнота мешка и втолкнули в другую машину — машину Алана.
Салон его автомобиля пах кожей и его парфюмом — знакомым до боли ароматом, который когда-то ассоциировался с защитой и нежностью, а теперь вызывал только страх. Я съежилась на сиденье, моля бога, чтобы этот день поскорее закончился. Я не хотела снова видеть эти глаза, полные ненависти, не хотела чувствовать, как разбиваются мои последние надежды.
В этот раз дорога казалась бесконечной. Каждый поворот, каждая встряска на ухабах отдавались болью в стянутых запястьях. Постепенно паника утихла, оставив после себя отупляющую усталость. Я перестала дрожать, глупо понадеявшись на человечность Алана, на то, что где-то глубоко внутри есть искра того мужчины, которого я когда-то знала.
Как же я ошибалась.
Машина остановилась резким рывком. Дверь распахнулась, и меня буквально выдернули наружу. Не успев нащупать землю ногами, я рухнула на четвереньки. Острые камешки впились в ладони, содрав кожу. Боль пронзила запястья.
— В этом вся ты, — прошипел Алан над самым ухом, обдавая меня горячим дыханием, пропитанным горечью и презрением.
Он схватил меня за руку, рывком поставил на ноги и потащил куда-то. Сквозь ткань мешка я не видела ничего, спотыкалась о каждый порог, каждую ступеньку. Несколько раз я падала на колени, ударяясь о кафельный пол. Боль пронзала суставы, но я не смела даже вскрикнуть. Мои страдания никого не волновали, меньше всего — Алана.
Наконец, после очередной двери, меня с силой толкнули вперед. Я едва устояла на ногах, когда мешок сорвали с моей головы. После полной темноты даже слабый лунный свет, проникающий через панорамное окно, показался ослепительным. Я часто моргала, пытаясь привыкнуть к полумраку комнаты.
Я чувствовала присутствие Алана за своей спиной, слышала его тяжелое дыхание. Знала, что должна повернуться и встретиться с ним лицом к лицу, но страх сковал меня, пригвоздил к месту.
Алан медленно обошел меня справа, его шаги гулко отдавались в пустой комнате. Остановившись передо мной, он протянул руку к моему лицу. Я инстинктивно вздрогнула, когда он резким движением сорвал скотч с моих губ.
Боль была такой резкой и неожиданной, что я не сдержала вскрик. Губы горели огнем, на глазах выступили слезы. Я потянулась связанными руками к лицу, но не успела их поднять.
— Посмотри на меня, — его голос звучал как удар хлыста — резко, жестоко, не терпя возражений.
Я не могла. По-прежнему смотрела в пол, видя лишь его дорогие туфли и край брюк.
— Я сказал, посмотри на меня!
Гнев в его голосе взорвался как бомба. В следующий миг его рука сомкнулась на моем горле. Несколькими шагами он прижал меня к стене, с такой силой, что моя голова с глухим стуком ударилась о твердую поверхность. Перед глазами на мгновение потемнело.
— Алан, пожалуйста… — единственное, что я смогла прохрипеть сквозь сжимающиеся пальцы.
Но он не слышал. Его зеленые глаза пылали адским огнем ненависти. С каждой секундой его пальцы сжимались всё сильнее, окончательно перекрывая доступ воздуха. Мое сознание начало затуманиваться, а мысли путаться. Последнее, что я видела перед тем, как мир начал темнеть по краям, — это его лицо, искаженное яростью и болью, такой глубокой, что она преобразила его до неузнаваемости.
Глава 3
Лето. 2 года назад
— Элизабет, ты хочешь снова опоздать на работу? — голос мамы, звенящий от раздражения, ворвался в мою комнату раньше, чем она сама появилась в дверном проёме.
Я лихорадочно перебирала вещи в ящиках, выдвигая и задвигая их с грохотом, который наверняка ещё больше испытывал мамино терпение.
— Нет, мам, уже выхожу, — ответила я, не отрываясь от своего занятия, чувствуя, как сердце начинает биться чаще от растущего беспокойства. — Наконец-то!
Мои пальцы наконец нащупали искомое — сменную обувь, без которой появляться в кофейне категорически запрещалось. Облегчённо выдохнув, я запихнула находку в рюкзак, попутно проверяя, не забыла ли что-то ещё. Телефон, ключи, кошелёк — всё на месте. С победоносным видом я вылетела из комнаты, бросив мимолётный взгляд на часы. Если повезёт с дорогой, успею минута в минуту.
Захлопнув входную дверь, я кинулась к своему ярко-жёлтому Мини-Куперу. По цвету он напоминал канарейку, и мама всегда говорила, что такую машину сложно потерять даже на самой забитой парковке. Она была права.
Заведя двигатель, я резко надавила на газ, и машина, взревев, сорвалась с места, едва не задев почтовый ящик соседей. Сердце бешено колотилось от адреналина, а перед глазами уже стояло недовольное лицо миссис Томсон, хозяйки кофейни — женщины, чей взгляд мог заморозить даже извержение вулкана.
Двадцать минут спустя, ловко припарковавшись на служебной стоянке позади кофейни, я схватила рюкзак и почти бегом направилась к служебному входу.
Колокольчик над дверью приветливо звякнул, когда я вошла в помещение, наполненное сладковатым ароматом свежемолотого кофе и выпечки. Миссис Томсон уже стояла за прилавком, придирчиво осматривая витрины с десертами, которые пекарь Джордж готовил с пяти утра.
Хоть сейчас и разгар летних каникул, я не могла позволить себе бездельничать. Университет, в который мы с Рейчел поступили, находился на другом конце города, и мысль о ежедневных поездках в такую даль казалась невыносимой. Поэтому план был прост: заработать достаточно для аренды небольшой квартиры ближе к кампусу.
Общежитие? Нет, спасибо. Мы хотели иметь свое собственное пространство, пусть маленькое, но своё — это та степень свободы, которую мне хотелось обрести после восемнадцати лет жизни под маминым крылом.