Он усмехнулся, словно я сказала что-то забавное.
— Не хочешь извиниться за тот удар? — поинтересовался он, наклоняясь ближе. — Мне, вообще-то, больно было.
— При первой же возможности я сделаю это снова, — процедила я, глядя прямо в его глаза.
— В следующий раз я буду предусмотрительнее, — пообещал он с ухмылкой.
— Следующего раза не будет, — отрезала я.
Он рассмеялся, но смех его звучал холодно и угрожающе. Внезапно его лицо изменилось, став серьёзным и сосредоточенным. Не успела я понять, что происходит, как он сильным движением рук притянул меня к себе и усадил на колени, прижимая мои бёдра к своим.
Я уперлась руками в его грудь, пытаясь оттолкнуться, но он схватил мои запястья и завёл их мне за спину, удерживая одной рукой. Другой рукой он крепко прижимал моё бедро.
— Что ты себе позволяешь? Отпусти меня! — процедила я сквозь зубы, пытаясь вырваться.
Он лишь ехидно улыбался, явно наслаждаясь моим бессилием.
— Знаешь, — проговорил он, всё ещё удерживая меня на себе, — мы не закончили то, что начали.
Свободной рукой он начал расстёгивать мою молнию на кофте, пока не открыл взору мою грудь в бюстгальтере.
— Пора это исправить, — его голос стал низким, почти хриплым.
— Снова возьмёшь меня против моей воли? — предупредила я, пытаясь сохранить голос твёрдым. — Я буду кричать.
— Кричи, — усмехнулся он, — так даже будет интереснее.
— А как же твои слова? — напомнила я. — Ты ведь говорил, что скорее выберешь мусорный пакет, чем меня.
— Передумал, — просто ответил он, и его рука начала блуждать по моему животу и груди, проводя пальцами по кружеву бюстгальтера.
Я прикусила губу, ненавидя реакцию своего тела на его прикосновения. Предательская волна тепла разливалась по коже, и это бесило меня ещё больше.
— Прекрати, — выдохнула я, но мой голос звучал не так уверенно, как хотелось бы.
— Тебе нравится, — утверждение, а не вопрос. — Я же вижу.
— Мне противно, — возразила я, пытаясь вырваться из его хватки. — Пусти меня немедленно!
Он наклонился так близко, что я чувствовала его дыхание на своей шее.
— Мне кажется, ты сама путаешься в своих желаниях, Элизабет, — прошептал он, прежде чем легко коснуться губами моей шеи. — То ты хочешь меня, то ненавидишь.
— Я всегда тебя ненавидела, — ответила я, вздрагивая от его прикосновения. — И ничего не изменилось.
— Тогда почему твоё сердце так бьётся? — усмехнулся он, прижимая ладонь к моей груди. — Ты боишься или хочешь меня? Или, может быть, и то, и другое?
Я собрала все силы и резко дёрнулась, пытаясь освободиться, но он только сильнее сжал мои руки за спиной, вызвав у меня болезненный стон.
— Отпусти, — повторила я, чувствуя, как в глазах собираются слёзы от бессилия и ярости. — Я не хочу этого, не понимаешь? Мне всё равно, что ты думаешь о моём теле и его реакциях. Я не хочу быть здесь, с тобой.
Что-то в моём голосе, возможно, искренность отчаяния, заставило его замереть. Он внимательно посмотрел мне в глаза, словно пытаясь что-то прочесть там.
Внезапно его глаза потемнели от ярости.
— А о ком ты думаешь? Кого ты хочешь? Роя? — прошипел он, его пальцы болезненно впились в мои плечи. — Ты никогда не будешь с ним, поняла меня?
Его руки резко переместились, обхватывая моё лицо с такой силой, что я поморщилась от боли. Не успела я ответить, как он накинулся на мои губы в жестоком подобии поцелуя. Это не было нежностью — это было вторжением, демонстрацией власти. Его зубы безжалостно впивались в мои губы, язык требовательно проникал в рот, лишая возможности дышать. Я чувствовала медный привкус крови, не понимая, чья она — моя или его.
Я задыхалась, не в силах вдохнуть, пока наконец не смогла запрокинуть голову, разрывая этот мучительный контакт. Воздух ворвался в мои лёгкие, а по щекам покатились горячие слёзы. Нервы сдавали окончательно — я больше не могла сдерживаться.
Но он не останавливался, теперь его губы атаковали мою шею. Горячие, влажные поцелуи сменялись укусами, каждый из которых заставлял меня вздрагивать. Его дыхание обжигало кожу, руки блуждали по телу, не давая вырваться.
Лишь мой приглушённый всхлип заставил его замереть. Он резко отстранился и, обхватив мой подбородок, заставил смотреть прямо в его глаза. Алан свирепо вытирал влагу с моих щёк большим пальцем, царапая кожу.
— Не смей реветь, — процедил он сквозь зубы. В его глазах клубилась такая ярость, что я инстинктивно сжалась. — Не смей, слышишь?
Казалось, мои слёзы приводили его в бешенство ещё больше, чем моё сопротивление.
— Отпусти меня, — хрипло попросила я, с трудом выдавливая слова из пересохшего горла. — Пожалуйста, просто отпусти…
— Сука, — прошипел он, и в этом единственном слове было столько ядовитой ненависти, что я вздрогнула.
К моему удивлению, он резко отпустил меня, практически швырнув на пассажирское сиденье. Нервным движением он распахнул водительскую дверь и, хлопнув ею с такой силой, что вся машина вздрогнула, вышел наружу.
Я смотрела, как он отходит на несколько шагов, нервно выбивая сигарету из пачки. Огонёк зажигалки на секунду осветил его перекошенное от злости лицо. Он глубоко затянулся, обвивая себя облаком сизого дыма, и принялся расхаживать взад-вперёд, словно запертый в клетке зверь.
Моё сердце всё ещё колотилось как сумасшедшее, но с каждым вдохом я чувствовала, как накатывает облегчение от того, что он больше не прикасается ко мне. Дрожащими пальцами я застегнула кофту, изо всех сил стараясь успокоиться. Я должна была собраться, взять себя в руки и придумать, как выбраться отсюда.
Несколько минут он оставался снаружи, выкуривая сигарету за сигаретой. За это время мне удалось относительно успокоиться, по крайней мере, остановить слёзы и восстановить дыхание. Наконец, он вернулся в машину, принеся с собой стойкий запах табака.
Молча он включил зажигание и резко тронулся с места. Я не решалась спросить, куда мы едем, надеясь только, что он везёт меня домой. Напряжённая тишина висела между нами, разбавляемая лишь звуком двигателя и моего сердцебиения, грохот которого, казалось, должен был слышен и ему.
Я украдкой посмотрела на его профиль — жёсткий, напряжённый, с нервно сжатыми губами и желваками, ходящими под кожей. Что-то в нём было сломано, что-то фундаментально неправильное. И я боялась, что рано или поздно эта сломанность уничтожит всё вокруг него, включая меня.
Мы подъехали к моему дому гораздо быстрее, чем я ожидала. Он остановил машину, разблокировав мне двери.
— Уходи, — произнёс он, наконец, посмотрев на меня. Его глаза были пусты.