Выхода не было. Глубоко вздохнув, я решила, что, может быть, смогу найти какой-нибудь плед и укрыться им, спрятаться от пронзительных глаз Алана.
Когда я вышла из ванной, то услышала звук льющейся воды из другой комнаты дальше по коридору. Видимо, Алан тоже решил освежиться. Я прошла в гостиную и, к своему облегчению, заметила тонкий плед, лежащий на краю дивана. Я быстро взяла его, укуталась и села, взяв в руки телефон скорее для того, чтобы чем-то занять руки, а не от реального желания проверить сообщения.
Через несколько минут звук воды прекратился. Послышались шаги, и я напряглась, готовясь к появлению Алана. Когда он вошёл в гостиную, я подняла глаза и моментально лишилась дара речи.
Он стоял передо мной практически обнажённый, с единственным полотенцем, обёрнутым вокруг бёдер и сидевшим непозволительно низко. Капли воды стекали с его влажных волос, прокладывая дорожки по широким плечам, груди и абсолютно идеальному, словно высеченному из мрамора, прессу.
Его тело было произведением искусства — широкие плечи плавно переходили в мощные руки с выраженным рельефом мышц. Грудь была широкой, с чётко очерченными мышцами, покрытыми лёгкой порослью светлых волос. Живот представлял собой идеально очерченные кубики, под которыми вырисовывалась V-образная линия, уходящая под полотенце.
Я поспешно отвела взгляд, но было поздно — образ его полуобнажённого тела уже отпечатался в моём сознании. Мне стало стыдно за то, как жадно я его рассматривала, и за то, какую реакцию это вызвало в моём собственном теле. Я мотнула головой, будто пытаясь стряхнуть эти мысли.
Алан, казалось, совершенно не смущённый своей полунаготой, непринуждённо прошёл за кухонный остров и включил электрический чайник. Я сделала вид, что поглощена своим телефоном, но украдкой продолжала наблюдать, как мышцы на его спине двигаются под гладкой кожей с каждым его движением.
Не выдержав этой пытки, я наконец сказала:
— Ты не хотел бы одеться?
Он медленно повернулся, и моё сердце снова сделало кульбит. Его губы изогнулись в ухмылке, а одна бровь поднялась вверх в вопросительном жесте.
— Что-то смущает? — спросил он, и в его голосе отчётливо слышалась насмешка.
Я почувствовала, как щёки снова вспыхнули, и злилась на себя за эту реакцию. Неужели я не могу контролировать своё тело рядом с ним? Это было унизительно — то, как легко он мог вызвать во мне такую бурю эмоций, просто существуя в одном со мной пространстве.
— Просто оденься, пожалуйста, — процедила я сквозь зубы, стараясь звучать равнодушно, но слыша в своём голосе отчаянные нотки.
Он неторопливо подошёл к дивану, остановившись в опасной близости от меня. Я чувствовала тепло, исходящее от его кожи, и запах его шампуня — свежий, с нотками мяты и чего-то цитрусового. Мои пальцы сильнее сжали телефон, костяшки побелели от напряжения.
— А мне кажется, тебе нравится то, что ты видишь, — произнёс он низким, бархатным голосом, от которого по моему телу прокатилась волна мурашек.
Я подняла на него глаза, готовая огрызнуться, но слова застряли в горле. Его взгляд не был насмешливым или холодным, как обычно. В нём читалось что-то другое — тёмное, голодное, почти хищное, и это отозвалось во мне странным, пугающим желанием.
Глава 33
— Чаю? — спокойно предложил Алан, как будто не замечал моего смятения и своей полуобнажённости.
— Д-да, — ответила я, чувствуя, как мой голос предательски дрогнул. Это прозвучало нервозно, и, судя по мимолётной тени улыбки на его губах, он это заметил.
Алан как ни в чём не бывало отошёл от меня и потянулся к верхним шкафчикам за кружками. Мой взгляд невольно приковался к его спине, где с каждым движением под гладкой кожей перекатывались мышцы. Широкие плечи сужались к талии, образуя идеальный V-силуэт. Когда он поднял руки, чтобы достать кружки, мышцы его спины напряглись особенно красиво, заставляя меня неосознанно сглотнуть.
“Чёрт возьми, что со мной происходит?” — мысленно отругала я себя, сильнее кутаясь в плед, словно он мог защитить меня не столько от холода, сколько от собственных неуместных реакций.
Пока я пыталась разобраться в своих запутанных чувствах, Алан уже приготовил чай. Он методично расставил всё на деревянный поднос. Две дымящиеся кружки, тарелку с печеньем ассорти и какие-то изящно завёрнутые конфеты. Я наблюдала за его руками — сильными, с длинными пальцами, которые двигались с неожиданной для его массивного тела грацией.
Он поставил поднос на журнальный столик, придвинул его ко мне и сел рядом на диван — настолько близко, что я ощутила тепло его тела через тонкую ткань пледа.
— Угощайся, — сказал он, голос звучал глубже обычного. — Это единственная еда в этом доме.
Я осторожно взяла кружку в руки, чувствуя странное смятение. Мне не было холодно. Наоборот, близость полуобнажённого Алана вызывала приливы жара, заставляя кровь пульсировать в венах быстрее. Его присутствие было слишком интенсивным, почти осязаемым.
Он сидел молча, поднося чай к своим чувственно очерченным губам и легко дуя на горячую жидкость. Я то и дело ловила себя на том, что наблюдаю за движением его губ, за каплей чая, которая осталась в уголке его рта, за тем, как он медленно слизнул её языком. Когда он переводил взгляд на меня, я спешно отводила глаза, изображая внезапный интерес к содержимому своей кружки.
“Да что со мной?” — промелькнуло в голове. — “Почему я так смущаюсь его? Почему не могу просто сидеть спокойно, как нормальный человек?”
Тишину прервала мелодия телефонного звонка, доносящаяся из спальни Алана. Он молча встал и вышел из комнаты. Я услышала, как закрылась дверь, и до меня донеслись лишь приглушённые обрывки его голоса.
Меня охватило непонятное любопытство. С кем он разговаривает? Может быть, ему звонила Лора? От этой мысли что-то неприятно кольнуло в груди, оставляя ощущение странной пустоты внутри. Я почувствовала укол… ревности? Нет, это абсурд. Я не могу ревновать Алана. Я его даже не люблю. Только не его.
Но это чувство было реальным — смесь разочарования, беспокойства и какой-то иррациональной обиды. Я прикрыла глаза, пытаясь успокоить сердцебиение. Почему мысль о том, что он разговаривает с другой девушкой, вызвала такую острую реакцию? Почему образ Алана, обнимающего кого-то другого, заставил меня стиснуть чашку до побелевших костяшек? Это было неправильно, нелогично и абсолютно иррационально.
Через пару минут он вернулся, всё в том же полуобнажённом виде. Его волосы уже начали подсыхать, приобретая лёгкую взъерошенность, делающую его неожиданно ранимым и почти мальчишеским. Но выражение лица оставалось непроницаемым.