Глава 42
— Сбегаешь? — спросил Алан, остановившись в паре шагов от меня.
Я выпрямила спину и посмотрела ему прямо в глаза.
— Не горю желанием участвовать в этом цирке, — отрезала я.
Алан приподнял бровь.
— В цирке? — переспросил он с игривыми нотками в голосе.
— А как ещё назвать то, что происходит? — я не сдержала горечи. — Ты не видишь, что вы делаете с Роуз? Вся эта ситуация… вы просто продали её за деньги. Это мерзко, Алан.
Его лицо мгновенно изменилось, став жёстким и холодным.
— Не драматизируй, — отрезал он. — И не смей читать мне нотации. Ты понятия не имеешь, что происходит на самом деле.
Я почувствовала, как гнев поднимается внутри меня горячей волной. Развернувшись, я пошла прочь, но он схватил меня за руку.
— Перестань, блядь, капризничать и веди себя нормально, — прорычал он.
Я резко выдернула руку.
— Тебе, похоже, нравится сидеть на двух стульях, — процедила я сквозь зубы. — Но это не для меня.
Не дожидаясь ответа, я развернулась и пошла к машине, не оборачиваясь, хотя кожей чувствовала его взгляд на своей спине.
Внутри меня всё пылало, как будто я проглотила раскалённые угли. Моё тело предавало меня каждый раз, когда Алан оказывался рядом. Я ненавидела то, как реагировала на него — как сжимался желудок, как пересыхало во рту, как ладони становились влажными от одного взгляда этих зеленых глаз. Жгучая ревность к Лоре, хотя я не имела на неё никакого права, злость на его бездействие, на ситуацию с Роуз, на собственную беспомощность — всё это смешалось в ядовитый коктейль, который разъедал меня изнутри.
Я злилась на себя больше всего. Как я могла влюбиться в такого человека? В того, кто продолжает играть со мной, дергать за ниточки, как опытный кукловод? В человека, который даже не думал порвать с Лорой, несмотря на то, что произошло между нами? Я старалась убедить себя, что это не любовь — просто физическое влечение, странная зависимость, которую можно преодолеть. Но глубоко внутри я знала правду, и эта правда душила меня.
Всю дорогу до работы мои мысли метались, как птицы в клетке. Казалось, я разорвусь от противоречивых эмоций.
В кофейне ничего не изменилось. Весь вечер я разносила заказы, стояла за кассой, выдавливая из себя дежурные улыбки для посетителей. Под конец смены мы с Лекси наводили уборку.
— Миссис Томпсон знатно экономит на уборщице, — пробормотала Лекси, когда мы мыли полы.
— Ага, — только и смогла выдавить я.
К девяти часам, когда мы закончили, я была совершенно вымотана — не столько физически, сколько эмоционально. Попрощавшись с коллегой, я поплелась на парковку.
И замерла.
Возле моей машины была припаркована другая, уже до боли знакомая мне машина. На который облокотился Алан, скрестив руки на груди. В тусклом свете фонаря его лицо казалось произведением искусства. Как же он был этот момент красив.
— Алан, я очень устала, — сказала я, подходя ближе. — У меня нет желания вести беседу.
Он ничего не ответил. Вместо этого он в два шага преодолел разделявшее нас расстояние и накрыл мои губы своими.
Этот поцелуй отличался от предыдущих. Не грубый и страстный, как обычно, но и не нежный. В нём было что-то похожее на… тоску? Будто он скучал по мне, хотя мы виделись всего несколько часов назад.
Я хотела оттолкнуть его. Должна была. Но вместо этого мои руки обвились вокруг его шеи, а тело прижалось к его, словно имело собственную волю. Моё сердце, моя душа — всё во мне кричало о нём, жаждало этого момента, этого контакта, как жаждет воды человек, долго блуждавший в пустыне.
Оторвавшись от моих губ, Алан не отстранился. Его дыхание, горячее и тяжелое, обжигало мою кожу, пока он прижимался носом к моей щеке. Мое тело предательски отзывалось на каждое его прикосновение, каждый вдох.
— Ты сводишь меня с ума, — хрипло произнес он.
— А ты меня, — ответила я с бессилием, чувствуя, как тают остатки моей решимости.
Его пальцы зарылись в мои волосы, нежно, но властно, и он прижался своим лбом к моему.
— Поехали ко мне? — спросил он, и это прозвучало почти как мольба.
Я покачала головой, чувствуя, как сердце разрывается от противоречивых желаний. Тело умоляло сказать “да”, разум кричал “нет”.
— Ты знаешь мой ответ.
— Ну почему ты такая упрямая? — прошептал он мне на ухо, и мурашки волной прокатились по телу, заставляя судорожно вздохнуть.
— Алан, всё в твоих руках, и ты это знаешь.
Его взгляд был долгим, изучающим, словно он пытался прочесть мои мысли. А потом, внезапно, как гром среди ясного неба, прозвучало его очередное требование.
— Я хочу, чтобы ты уволилась.
Я растерялась от такой резкой смены темы. Зачем ему это? Почему сейчас?
— С чего вдруг я должна увольняться?
— Не хочу, чтобы ты тут работала, — отрезал он.
— И откуда мне тогда брать деньги? — усмехнулась я. — Денежного дерева на заднем дворе у меня нет.
— Я тебе их буду давать, — ответил он как о чем-то само собой разумеющемся. — Сколько захочешь.
Я выскочила из его объятий, отступая на шаг назад. Внутри поднималась волна возмущения.
— Ты не содержанкой ли мне предлагаешь быть? — спросила я, напряженно вглядываясь в его лицо.
Его снисходительное закатывание глаз только подлило масла в огонь.
— Как легко ты мне роли раздаёшь! — я не смогла сдержать накопившийся гнев. — Сегодня я любовница, завтра содержанка, послезавтра кем я буду, а? Может, эскортницей? А? Разве не всё туда идёт?
Он внезапно схватил мои руки и прижал к машине, лишая возможности двигаться.
— Успокойся и не неси хуйню! — прорычал он мне в лицо.
— Меня достало, что ты вертишь мной как хочешь! — я почти кричала. — И не делаешь то, что для меня важно. Я не могу тебя делить с кем-то, неужели ты не понимаешь? Что бы ты чувствовал, если бы пришлось делить меня с Роем?
Его лицо мгновенно изменилось, став жёстким, почти пугающим. Он схватил меня за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.
— Не смей даже об этом думать. Если я узнаю, что между вами что-то есть или будет, я не побрезгую руки замарать. Услышала меня?
Я молчала, сверля его взглядом, чувствуя, как внутри всё сжимается от обиды и унижения.
— Ты меня услышала? — повысил он голос, усиливая хватку.
— Да, — выплюнула я с обидой и горечью.
Его двойные стандарты ранили сильнее всего. Как он мог требовать от меня верности, когда сам находился в отношениях с другой? Как мог заявлять права на меня, но не давать мне никаких прав на себя? С каждым таким разговором часть моей души умирала, и я не знала, сколько ещё осталось от прежней меня.