В этот момент не существовало нашего запутанного прошлого и настоящего. Только мы двое и этот пожар, который мы сами разожгли и в котором теперь горели, не желая спасения.
Глава 46
Следующим помещением оказалась его спальня. Я была уложена спиной на постель, всё так же не прерывая поцелуй. Алан жадно переключился на мою шею, оставляя горящий след от каждого прикосновения губ, затем спустился к груди. Я тем временем расстегивала его рубашку, пуговица за пуговицей, иногда неуклюже из-за нетерпения, мне хотелось почувствовать его каждой клеточкой своего тела, ощутить его кожу на своей.
Когда рубашка отлетела на пол, я принялась за его ремень. Я сама не могла поверить в то, что делаю, но в тот момент осознала, что хочу этого — хочу сейчас, и мне плевать, правильно это или нет. Когда ремень был снят и брюки расстёгнуты, я смело опустила руку и обхватила его твёрдую плоть. Я начала водить рукой вверх-вниз, чувствуя, как он напрягается ещё сильнее, и услышала животный рык над своим ухом, а после — стоны.
Алан продолжал целовать мою грудь, одновременно опускаясь рукой к моим складкам, а затем вошёл в меня сначала одним пальцем, от чего меня просто прошибло током. Я застонала так громко, что на секунду испугалась сама себя. А потом он добавил ещё один палец, начал словно растягивать меня, и это ощущение заполненности, граничащее с легкой болью, было невероятным.
Затем Алан оторвался от меня, чтобы окончательно снять брюки, и, глядя сверху вниз на меня, обнаженную перед ним, хрипло произнес:
— Как же ты прекрасна, — и снова накинулся на мои губы.
Я почувствовала, как кровать прогнулась под его весом. А в следующее мгновение ощутила головку его члена у своих складок. Сначала он просто водил им, смешивая свою естественную смазку с моей, от клитора обратно и снова вперёд. В этот момент я выгибалась от удовольствия, мне хотелось большего, и, поняв это, Алан сделал первый толчок в меня.
Вспышка боли пронеслась по моему телу, и я вскрикнула — я не ожидала такой интенсивности. Алан целовал мои щеки, мои скулы, шепча:
— Потерпи, маленькая…, — его голос был нежным, контрастируя с обычной грубоватостью.
Я мотнула головой в знак согласия, давая понять, что готова продолжить. Выйдя из меня наполовину, он снова толкнулся, в этот раз до самого конца, боль казалась ещё сильнее, но Алан не остановился. Он толкался и толкался, вбивался в меня своим телом. Я слышала, как он стонет, чувствовала, как дрожит его тело, как напряжены все его мускулы.
Боль постепенно трансформировалась во что-то совершенно иное — тепло начало распространяться от места нашего соединения по всему телу. Сначала это было просто отсутствие боли, затем — легкое пощипывание, перерастающее в удовольствие. С каждым его движением оно усиливалось, становилось глубже, интенсивнее. Огненные волны стали распространяться от низа живота к конечностям, к кончикам пальцев, заставляя их неконтролируемо сжиматься.
Мои нервные окончания будто ожили, каждое прикосновение его кожи к моей вызывало фейерверк ощущений. Комната вокруг перестала существовать, остались только мы — два тела, слившиеся воедино, и этот нарастающий жар внутри. Каждый толчок отдавался не только физическим удовольствием, но и чем-то более глубоким — ощущением принадлежности, словно я наконец нашла своё место, и оно было здесь, с ним, в его объятиях.
Я сама не поняла, как так случилось, что вместо сдержанных всхлипов я уже откровенно стонала. Мои стоны эхом отдавались по всей комнате, я вцепилась ногтями в его плечи, оставляя красные полумесяцы на коже, а он продолжал терзать мои губы, толкаясь всё сильнее и глубже.
Внезапно яркая вспышка оргазма поглотила меня. Всё тело напряглось, спина выгнулась дугой, я почувствовала то, чего никогда прежде не испытывала — как будто каждая клеточка тела одновременно взорвалась удовольствием, создавая волну, которая захлестнула меня с головой. Это казалось чем-то нереальным, невозможным — я словно распалась на части и вновь собралась воедино в одно экстатическое мгновение.
Я будто находилась в пьяном омуте, в каком-то сюрреалистичном состоянии, осознавая только продолжающиеся толчки Алана. Последние движения были особенно сильными и глубокими. После очередного, самого интенсивного толчка, я почувствовала, как тёплая жидкость наполнила меня изнутри, а его член пульсировал во мне в такт его сдавленному стону.
Алан уткнулся носом мне в шею и тяжело дышал, его тело, покрытое тонкой плёнкой пота, прижимало меня к матрасу. В этой тяжести было что-то невероятно комфортное, защищающее.
Нам понадобилось несколько минут, прежде чем я стала приходить в себя и понимать произошедшее. Мои мысли медленно выплывали из тумана удовольствия, и реальность начинала проступать сквозь пелену эйфории.
Алан вышел из меня, и я почувствовала странную пустоту внутри, словно часть меня исчезла вместе с ним. Он лёг на спину рядом со мной, закрыв глаза и продолжая тяжело дышать. Я смотрела на него как завороженная и не знала, что сказать. В голове роились сотни мыслей — от восторженных до панических.
Всё ещё до конца не верила в происходящее, но точно знала одно — мне нужно было в душ. Будто прочитав мои мысли, Алан встал с кровати и, помогая подняться мне, неожиданно взял меня на руки. От испуга я даже вскрикнула, обвила его шею руками и прижалась к его груди, пока он нёс меня в ванную комнату.
Зайдя внутрь, белоснежный свет ослепил меня, и я зажмурилась. Возле самой ванной он опустил меня, я вступила босыми ногами на прохладный кафель. Он залез и встал рядом со мной, включая верхний душ, настраивая температуру воды. Потом взял свой гель для душа и начал намыливать мое тело своими руками. Я не увидела на полках какой-то женской утвари, что принесло странное облегчение.
Внутри меня бурлили противоречивые эмоции. Смущение от собственной наготы перед ним мешалось с неожиданной гордостью — я чувствовала, как его взгляд скользит по моему телу с восхищением. Меня поразила нежность его прикосновений. Где тот дерзкий и грубоватый Алан, которого я знала? Этот незнакомый, заботливый мужчина заставлял мое сердце сжиматься от нежности.
Я была удивлена такой заботе, в которой не было ничего сексуального — только забота, нежность и какая-то щемящая интимность момента. Всё это происходило в полной тишине, он не произносил ни слова, как и я. Он взял мочалку и стал тереть спину, нежно опускаясь ниже, проходя по моей пятой точке, и мне даже послышался снова рык сквозь его тяжелое дыхание.
Повернувшись к нему, я ясно увидела, что он возбуждён.
— Не волнуйся, на сегодня с тебя хватит, — произнёс он низким голосом, от которого у меня побежали мурашки по коже. — Но завтра я тебя уже не пощажу.