От его слов я не почувствовала никакого испуга — только возбуждение и предвкушение. Мысль о том, что завтра он снова будет прикасаться ко мне, заставила желание вновь зародиться внизу живота.
Но за возбуждением скрывалось и беспокойство. Что означает эта фраза “завтра”? Он действительно хочет продолжения? Не станет ли он меня избегать утром, когда осознает, что произошло? В конце концов, у него есть Лора, и до сих пор он не проявлял никакого желания с ней расстаться.
И что ещё более важно — что я сама чувствую ко всему этому? Я всегда считала себя девушкой с принципами, не из тех, кто становится “любовницей”. И всё же… здесь я была, с братом своей подруги, с парнем, у которого есть девушка. Но странное дело — я не чувствовала вины. Только пьянящее ощущение правильности происходящего, будто всё именно так, как должно быть.
Искупавшись, мы вышли из ванной, я завернулась в его халат и прошла в комнату. Алан натянул на себя брюки и закурил сигарету, глядя в окно. В этот момент он казался таким задумчивым и далёким, что моё сердце сжалось от внезапной неуверенности. О чём он думает? Не жалеет ли уже о случившемся?
Я понимала, что вся моя одежда промокла насквозь и что мне нужно во что-то одеться.
— Мне нужна одежда, — сказала я, наблюдая, как он выпускает дым. — Моя вся мокрая.
Он вышел из комнаты, куда-то ушёл и, вернувшись через несколько минут, принёс с собой несколько сложенных женских вещей.
Меня как будто обожгло огнём — я уже свела брови на переносице и хотела сказать ему, что он обалдел предлагать мне вещи Лоры? Но он успел меня перебить, прежде чем я успела открыть рот.
— Это вещи Роуз, — сказал он спокойно. — Когда она ругается с Брендоном, она часто сбегает из дома и остается у меня.
Я долго сомневалась, взять их или не взять. Надевать одежду своей подруги после того, как я переспала с её братом, казалось вдвойне неправильным. Но всё-таки решила ему поверить — других вариантов у меня всё равно не было.
Я только хотела попросить его выйти из комнаты, как ему кто-то позвонил, и он быстро вышел. Я решила воспользоваться этим шансом и быстро переодеться. Из одежды был лёгкий летний сарафан в цветочек и белоснежный кардиган. Нижнего белья на мне не было, из-за чего я чувствовала себя, несмотря на одежду, обнажённой. Это придавало ситуации какую-то пикантность и интимность, которая заставляла щёки пылать.
Когда я одевала на себя кардиган, внутрь зашёл Алан.
— Нам нужно съездить в одно место, — сказал он, уже полностью одетый и с ключами от машины в руке.
— Куда? — переспросила я.
— Не задавай лишних вопросов, просто делай, как я прошу, — в его голосе появились привычные командные нотки.
Мне было тяжело переступать через своё упрямство. Внутри зародилось раздражение — привычная реакция на его командный тон. Но воспоминания о нашей близости, о его нежности в душе заставили меня смягчиться. Взяв свою сумку и телефон, я пошла за Аланом к выходу из квартиры, гадая, куда он везёт меня посреди ночи и что ждёт нас дальше.
Глава 47
Мы ехали в полной тишине. Я была погружена в свои мысли, пытаясь осмыслить всё, что произошло, между нами. Алан тоже молчал, сосредоточенно глядя на дорогу, его лицо то хмурилось, то расслаблялось, выдавая внутреннюю борьбу. Мне хотелось прочитать его мысли, понять, что значит для него эта ночь, но я боялась разрушить хрупкое равновесие, между нами.
Мы ехали недолго. Машина остановилась у массивных ворот незнакомого мне здания, чем-то напоминавшего больницу — строгие линии, большие окна, безупречная ухоженная территория. Ворота бесшумно открылись, и мы въехали во двор. Только тогда я заметила табличку “Частная медицинская клиника” сначала у ворот, а потом у главного входа.
Холодок пробежал по спине, тревога сдавила горло.
— Что мы тут делаем? — мой голос прозвучал выше обычного.
— Хочу показать тебя врачу, — спокойно ответил Алан, открывая свою дверь.
— Какому? — непонимание смешивалось с нарастающей паникой.
Алан не ответил. Он просто вышел из машины и встал рядом, засунув руки в карманы, выжидая, пока я выйду. Сомнения раздирали меня, но я вышла, чувствуя, как сердце неспокойно колотится в груди. Я шла за ним по ухоженной дорожке, ощущая прохладный ночной воздух сквозь тонкий кардиган.
Мы зашли в просторное светлое пространство. Несмотря на поздний час, в холле было несколько человек. Всё вокруг дышало чистотой, порядком и… деньгами. Такие клиники не для обычных смертных.
— Подожди здесь, — сказал Алан, направляясь к стойке регистрации, где сидела безупречно одетая женщина средних лет.
Я нервно переминалась с ноги на ногу, наблюдая, как они обмениваются фразами. Что-то в их знакомой манере общения заставило ревность неприятно кольнуть под ребрами. Он часто тут бывает? Приводит всех своих девушек? Или… Лору?
Алан вернулся, взял меня за локоть и, наклонившись к моему уху, прошептал:
— Только без паники, ладно? Я просто хочу убедиться, что всё хорошо.
Его дыхание щекотало мою кожу, посылая мурашки по телу, несмотря на ситуацию. Мы прошли несколько коридоров с множеством дверей по сторонам, пока не остановились около одной, рядом с которой висела табличка “Гинеколог”.
Я вздрогнула от неожиданности, и комок тревоги застыл в горле. У этого врача я была лишь раз в жизни, и это было очень давно. Мысли закружились вихрем — зачем он привез меня сюда? Что-то случилось? Или он просто… заботится?
Я встревоженно посмотрела на Алана, ища ответы в его лице, но встретила только решительный взгляд. Он открыл дверь и, положив руку мне на поясницу, мягко подтолкнул внутрь. Его прикосновение, несмотря на тревогу, отдалось теплой волной по телу.
Кабинет был просторным и светлым — большой стол с аккуратными стопками бумаг и папок, два стула напротив, шкаф с документами у стены и уютный бежевый диван у окна. Я застыла у входа, не решаясь пройти дальше.
— А, мистер Бейтман, — поприветствовала Алана улыбкой, темноволосая женщина лет сорока, в безупречно белом халате. У нее были уверенные движения и проницательные карие глаза, которые, казалось, видели людей насквозь. Короткая стрижка и минимум макияжа подчеркивали её профессионализм и уверенность.
— А вы должно быть Элизабет? — спросила она, переводя взгляд на меня.
Я лишь изогнула бровь, не понимая, откуда она знает моё имя.
— Алан, вы не могли бы выйти? — обратилась она к нему, и тот, бросив на меня ободряющий взгляд, быстро вышел из кабинета.
Заметив моё замешательство, доктор жестом пригласила меня сесть на стул возле её стола. Я осторожно опустилась, чувствуя себя пойманной в ловушку.
— Элизабет, меня зовут Сара Харрисс, — голос у неё был мягкий, но уверенный. — Я гинеколог вот уже 15 лет, тебе не надо меня бояться.