Он подошел ко мне вплотную — так близко, что я чувствовала тепло его тела. Его руки зарылись в мои распущенные волосы, жест от которого у меня всегда перехватывало дыхание. Он начал носом водить по моему лицу, вдыхая мой запах, и по моему телу прошла волна мурашек. Даже сейчас, когда мы обсуждали такие страшные вещи, он действовал на меня так сильно, что я не могла сопротивляться.
— Мне нужно время. Месяц, — прошептал он, его губы едва касались моей кожи. — Я всё решу. Но мне нужно, чтобы ты была немного терпеливее. Поубавь свой пыл и свою ревность.
Его слова звучали как просьба и одновременно как предупреждение. Я закрыла глаза, пытаясь справиться с бурей эмоций внутри. Страх за себя и за него, ревность к Лоре, желание быть с ним открыто, тревога за будущее… всё это смешивалось в такой коктейль, что голова шла кругом.
— Я постараюсь, — прошептала я, не до конца уверенная, что смогу сдержать это обещание. — Но я боюсь, Алан. За тебя, за нас…
Мой голос дрогнул, и я ненавидела себя за эту слабость. Я всегда была сильной, всегда контролировала ситуацию. Но сейчас я чувствовала себя абсолютно беспомощной, как будто меня затягивает в водоворот, из которого нет выхода.
Алан отстранился немного и посмотрел мне в глаза. В тусклом свете его взгляд казался почти черным — глубоким и непроницаемым. Но в нём было что-то ещё. Что-то, что я никогда раньше не видела.
— Я не позволю ему причинить тебе вред, — сказал он так тихо, что я едва расслышала. — Что бы ни случилось, я защищу тебя. Даже если для этого придется…, — он не закончил фразу, но что-то в его тоне заставило меня вздрогнуть.
Впервые с того момента, как мы начали наши тайные отношения, я по-настоящему испугалась того, что могло бы с нами случиться. Не просто страх быть пойманными или осуждёнными — нет, это был настоящий, первобытный страх за жизнь. Ричард Блэквуд казался человеком, способным на всё, и сейчас мы бросали ему вызов.
Глава 50
Лунный свет заливал комнату, когда мы вернулись в квартиру Алана. Я не могла уже вернуться в общежитие. Время было позднее и меня бы просто не пустили внутрь. Вся эта ночь казалась какой-то нереальной, словно я попала в фильм с закрученным сюжетом, где каждый персонаж играет свою роль. Только вот ставки были настоящими, и опасность тоже.
Всю дорогу домой я засыпала Алана вопросами.
— Что ты планируешь делать? Как собираешься решить этот вопрос? У тебя всего месяц до свадьбы Роуз.
Он рассказал, что изначально они с Брендоном не собирались отдавать Роуз замуж. По его словам, это было частью плана, о котором их сестра не знала, потому что для них она всё ещё оставалась ребёнком, которого они хотели защитить. Они не хотели её впутывать во все эти грязные интриги, чтобы она не нервничала и не переживала.
— А Рой? — спросила я, пытаясь собрать воедино все кусочки этой головоломки. — Он в курсе связи своего отца с вашей семьей?
— Не знаю наверняка, — ответил Алан, не отрывая взгляд от дороги.
В моей голове была настоящая каша. Словно кто-то взял всё, что я знала о людях в моём окружении, перемешал, а потом разбросал кусочки информации в случайном порядке. Я чувствовала себя обманутой, испуганной и одновременно странно измотанной — эмоционально опустошённой, как будто кто-то выкачал из меня все силы.
Вернувшись в квартиру, первым делом я решила принять душ. День был длинным и тяжелым, а после посещения врача мне просто хотелось смыть с себя всё это в прямом, и в переносном смысле.
Пока я ушла в душевую, Алан кому-то звонил. Я не прислушивалась. Вода шумела достаточно громко, чтобы заглушить его разговор, да и у меня не было сил подслушивать. Всё, о чём я могла думать это горячая вода, которая бежала по моей коже, смывая усталость и напряжение этого дня.
Только выйдя из душа, я обратила внимание, что мои вещи, которые я бросила на пол ванной, всё ещё были мокрыми. Я совсем забыла их высушить. Завернувшись в его большой и пахнущий его одеколоном халат— я прошла в спальню Алана.
На кровати лежала футболка, и я не задумываясь надела её, решив, что он оставил её для меня. Она была огромной, едва прикрывала мои бёдра, но это было лучше, чем ничего или мокрая одежда. Я посмотрела на себя в зеркало — растрёпанные влажные волосы, бледное лицо, огромная чёрная футболка, под которой ничего не было. Ирония ситуации не ускользнула от меня. Еще неделю назад я и представить не могла, что буду стоять в спальне Алана Кейна в одной его футболке.
В этот момент мой желудок свело от голода. Я внезапно осознала, что за весь день практически ничего не ела. Я вышла на кухню и увидела Алана, сидящего на диване. Он просто сидел и курил, глядя в одну точку, погружённый в свои мысли.
Заметив меня, он погасил сигарету и жестом подозвал к себе. Я подошла и забралась к нему на колени, прижавшись головой к его груди. Я слышала, как бьётся его сердце. Спокойно и размеренно, в отличие от моего. Которое, казалось, всё ещё не могло успокоиться после всего услышанного сегодня.
Он нежно гладил мои волосы, и я хотела раствориться в этом моменте. Забыть обо всём — о Ричарде Блэквуде, о долгах, о Лоре, о Рое, о всех этих интригах, которые внезапно стали частью моей жизни. Просто быть здесь и сейчас, с ним, чувствуя тепло его тела.
И в этот самый интимный момент мой желудок выдал такой громкий бурчащий звук, что даже Алан вздрогнул.
— Ты голодная? — спросил он с лёгкой улыбкой.
— Если ты меня накормишь, я буду тебе очень благодарна, — ответила я, чувствуя, как краснею от смущения.
Мы встали и прошли на кухню. Алан открыл холодильник, и я увидела там множество контейнеров, аккуратно завёрнутых в фольгу.
— Три раза в неделю ко мне приходит домработница, — объяснил он, доставая несколько контейнеров. — Наводит порядок и приносит еду из ресторана.
Он достал запечённую курицу, макароны с сыром и какую-то запеканку. Поставил всё это в духовку на разогрев, и спустя несколько минут мы сидели за столом у окна, наслаждаясь вкусным ужином и видом на ночной город.
Огни небоскрёбов мерцали в темноте, словно звёзды, упавшие на землю. Машины двигались по улицам далеко внизу, как маленькие светлячки, а река отражала весь этот свет, превращая воду в зеркало, полное огней. Ночной город был красив своей холодной, отстранённой красотой — точно как сам Алан в те моменты, когда он надевал свою маску безразличия.
Но сейчас, сидя напротив меня, он не был холодным или отстранённым. Его взгляд был тёплым, почти нежным, и я поймала себя на мысли, что могла бы смотреть в эти глаза вечно.
После ужина я отправилась в ванную почистить зубы. Когда я вернулась в спальню, в комнате было темно, но её освещал лунный свет, проникающий через огромные панорамные окна, занимавшие всю стену. Силуэт города был виден как на ладони. Тёмные очертания зданий, мерцающие огни, тёмная полоса реки. Лунный свет создавал серебристые блики на мебели и на полу, отбрасывая длинные тени.