— Что за…, — начал он, но не успел закончить.
От резкого торможения я полетела вперёд, в последний момент выставив руки, чтобы не удариться о приборную панель. Виски пронзила острая боль, когда моя голова всё же встретилась со стеклом боковой двери. Перед глазами мелькнули яркие искры.
— Чёртов псих! — выругался Доминик, вцепившись в руль.
Я ещё не успела полностью прийти в себя, когда моя дверь распахнулась, впуская поток холодного воздуха. Сильная рука схватила меня за локоть и рывком вытащила наружу. Боль прострелила руку, заставив меня задохнуться. Я зашипела, пытаясь вырваться, но хватка была железной.
Подняв голову, я встретилась с яростным взглядом зелёных глаз. Они горели таким гневом, что моё сердце пропустило удар. Алан стоял передо мной — его волосы растрёпаны, костяшки сбиты, на подбородке наливался синяк, глаза сужены. Его грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, будто он пробежал марафон.
— Куда-то собралась? — процедил он сквозь зубы, его голос был низким и опасным, как рычание хищника.
— Алан… — только и успела выдохнуть я, как он рванул меня к своей машине.
Доминик выскочил из салона, сделав шаг в нашу сторону.
— Алан, брат, подожди… — начал он, но Алан резко развернулся, не отпуская моего локтя.
— Даже не думай, — его голос прозвучал как удар хлыста, и Доминик застыл, словно наткнувшись на невидимую стену. В глазах нашего общего друга мелькнуло что-то похожее на сочувствие — только вот я не могла понять, к кому именно оно было обращено: ко мне или к Алану.
Я не успела даже пискнуть, как Алан практически впихнул меня на пассажирское сиденье своей машины. Дверь захлопнулась с такой силой, что в висках отдалось пульсирующей болью. Перед глазами на мгновение всё поплыло.
Секунда и Алан оказался за рулём. Его движения были резкими, рваными, словно у дёргающейся марионетки. Рев двигателя, визг шин — и мы сорвались с места, оставив Доминика одиноко стоять на обочине.
— Алан, я…, — попыталась начать я, но он ударил по рулю так, что я вздрогнула.
— Тебе лучше сейчас не открывать свой рот, — процедил он, даже не взглянув в мою сторону. Его профиль в полутьме салона казался вырубленным из камня — жёсткие линии, напряжённая челюсть, желвак, играющий на скуле.
Я судорожно сглотнула, ощущая, как внутри меня разрастается паника. Это был не тот Алан, которого я знала, не тот, с которым говорила пару дней назад назад, не тот, кто улыбался мне этими же губами, что сейчас сжаты в тонкую линию. Будто в одно мгновение он превратился в того Алана, которого я встретила в первый раз — холодного, жёсткого, отталкивающего.
Я потёрла локоть, на котором уже проступали синяки от его пальцев. Несмотря на страх и растерянность, глубоко внутри тлела искра гнева. Да, я виновата, что молчала. Но разве заслуживаю я такого обращения? Разве я не имею права объясниться?
Машина неслась по ночным улицам, и каждый поворот, каждое ускорение отдавались болью в моей голове. За окном мелькали фонари, редкие прохожие, витрины закрывающихся магазинов. Город постепенно редел, уступая место окраинам. Когда мы выехали на трассу, ведущую из города, я почувствовала, как сердце ускорило ритм.
Куда он меня везёт? Почему мы выезжаем из города? Десятки жутких сценариев пролетели в моей голове, но я отогнала их. Это же Алан. Он может быть злым, яростным, но он никогда не причинит мне физического вреда. По крайней мере, я хотела в это верить.
В голове крутились слова, которые я должна была сказать. Бесконечное “это неправда, Рой сделал это специально, прости, что ничего не сказала тебе, я должна была рассказать раньше”. Простые слова, которые, впрочем, не могли вместить всю глубину моего раскаяния и всю сложность ситуации.
Спидометр показывал 140 км/ч и продолжал расти. Его пальцы сжимали руль с такой силой, что костяшки побелели, а дышал он тяжело, через раз, словно каждый глоток воздуха причинял ему боль.
— К-куда мы едем? — наконец решилась спросить я, ненавидя себя за дрожь в голосе.
— А тебе не похуй? — рыкнул он, впервые за всю поездку бросив на меня взгляд. И этот взгляд обжёг меня, как кислота. — Мне казалось, я ясно выразился. Закрой. Свой. Рот.
Прикусив губу до крови, я отвернулась к окну, часто моргая, чтобы сдержать подступающие слёзы. Не смей плакать, приказала я себе. Не смей давать ему это удовлетворение.
Но разве слёзы текли от его злости? Нет, они текли от осознания того, что я потеряла его доверие. От понимания, что своим молчанием я, возможно, разрушила что-то драгоценное, что только-только начало формироваться между нами.
Глава 59
Минуты молчания душили меня сильнее, чем могли бы его слова. Мы ехали около получаса, прежде чем Алан резко свернул на обочину и заглушил двигатель. Хлопнув дверью с такой силой, что машина вздрогнула, он вышел наружу.
Я не решалась даже пошевелиться. Через лобовое стекло я видела, как он встал перед капотом, освещённый фарами. Нервными, отрывистыми движениями он достал сигарету, щёлкнул зажигалкой. Красный огонёк вспыхнул в темноте, и на мгновение его лицо осветилось, обнажая жёсткие линии скул и подбородка.
Он стоял и сверлил меня взглядом, делая одну затяжку за другой, выпуская дым в холодный ночной воздух. Я физически чувствовала тяжесть его глаз, прижимавшую меня к сиденью. Внезапно Алан накрыл своё лицо рукой, отвернулся и начал качать головой, будто ведя внутренний спор с самим собой.
Моё сердце сжалось. Я не могла больше сидеть в этой клетке из металла и стекла, притворяясь, что всё в порядке. Я не могла позволить ему думать, что я предала его. Собрав остатки мужества, я открыла дверь и вышла в холодную ночь.
Я сделала несколько неуверенных шагов в его сторону. Алан не оборачивался, только его спина напряглась, выдавая, что он услышал мои шаги.
— Алан, пожалуйста, выслушай меня, — начала я тихим голосом, боясь спугнуть момент.
Он остался неподвижен, как статуя.
— Ты всё не так понял…
Эти слова, похоже, послужили спусковым крючком. Он резко обернулся, и я невольно отступила, увидев огонь в его глазах.
— Что я не понял? — голос хлестнул, как удар бича. — Что ты сосалась с этим ублюдком у меня за спиной? Когда говорила мне, что не общаешься с ним и он вроде как в прошлом?
Его руки сжались в кулаки, и я заметила, как дрожат его пальцы — не от холода, от еле сдерживаемой ярости.
— Всё не так, — я отчаянно замотала головой, ощущая, как слова путаются, сталкиваются, рвутся наружу. — Он попросил меня о встрече, сказал, что хочет сказать что-то важное о свадьбе с Роуз. Я думала, что он расскажет мне что-то о Ричарде, может, тот передумал, и они отменят свадьбу, и всё закончится. Да, я глупая и наивная! Я не знала, что он тогда поцелует меня, что предложит выйти за него… Я не…