В глубине души я знала, что выбрала его задолго до того, как впервые вырвала золотую нить нашей связи из рук Судеб. Мы всегда были созданы друг для друга, лунный свет и глубокая тень.
Кейден вынул свою руку из моей и откинулся на спинку стула, указывая на другой конец зала.
— Кто-то положил на тебя глаз.
Сигрун пробиралась между столами, длинные седые волосы развевались, в поднятой руке она неуверенно держала полную до краев кружку медовухи.
— Я рада, что на этот раз у тебя хватило ума сесть за высокий стол, — сказала она, поднимаясь на помост.
Я ухмыльнулась крепкой старой лисице-оборотню.
— Я видела твой дым. Ты выдержала все — даже когда армия королевы была практически у твоего порога.
— Я верила, что ты справишься, — сказала она, подмигнув единственным глазом.
В том, как она это сказала, было что-то большее, чем похвала, глубокая вера, которая согрела мою душу. Она фыркнула, затем указала на Кейдена своей кружкой.
— Я немного больше беспокоилась об этом, но, в конце концов, я полагаю, он все сделал правильно по отношению к тебе.
Я нахмурилась. Что именно она имела в виду? Мы никому, кроме советников Аурена и Кейдена, не рассказывали о том, что произошло в Колодце Жизни. Она была — по общему мнению — провидицей или что-то в этом роде, так могла ли она видеть, кем я была?
Я открыла рот, чтобы спросить, но Сигрун пренебрежительно махнула рукой и жестом пригласила меня следовать за собой.
— У нас будет достаточно времени, чтобы поболтать позже. У меня есть старый друг, который хочет поговорить с тобой. Пойдем.
Извинившись перед Мел, я встала и последовала за старой лисой-оборотнем через главный холл к боковой двери. Ночь была тихой и холодной, и тысячи звезд пронзали чистое небо.
Я остановилась как вкопанная, в груди у меня все сжалось.
Луна стояла на склоне холма, вырисовываясь силуэтом на фоне горизонта, закутанная в белый перламутровый плащ, с перекинутыми через плечо льдисто-белыми волосами.
Я напряглась и сделала шаг назад, но Сигрун слегка надавила рукой мне на спину, пригвоздив меня к месту.
— Я думаю, что некоторые мосты нужно наладить.
Я оглянулась в зал на Кейдена, сидящего за высоким столом.
— Это касается только вас двоих. Это не имеет к нему никакого отношения, — сказала она, а потом хмыкнула. — Ну, то есть, конечно, он тут как раз очень при чём… но разбираться в этом вам двоим. Как Луне с Новолунией.
Откуда она знала Луну? Кто, черт возьми, такая Сигрун?
Она легонько похлопала меня по плечу.
— Удачи, дорогая.
Затем она захлопнула дверь, и я осталась под темным небом, наедине со звездами и Луной.
Я глубоко вдохнула холодный ночной воздух, затем медленно направилась к молчаливой женщине в белом. Я призвала струйку лунного света вокруг себя, сменив обувь на зимние ботинки и накинув на плечи плотную белую парку. Луна могла блистать элегантностью в своём изысканном плаще сколько ей вздумается, но мне хотелось уюта… желательно — у камина и как можно дальше от неё. Но, похоже, не судьба.
Белый снег захрустел под моими ботинками, когда я обогнула низкую стену и направилась вверх по склону холма.
Луна наблюдала за моим приближением холодным, оценивающим взглядом.
— Я вижу, в Стране Грез появилось Новолуние.
Было невозможно прочесть ее эмоции. Я почти чувствовала, как они скрываются на грани ощущений. Ярость. Негодование. Печаль.
Но на ее лице ничего не отразилось.
Когда я не ответила сразу, она вздохнула и посмотрела на заснеженную равнину, позволяя своему взгляду скользнуть по следу из мертвых лоз и догоревшим погребальным кострам рядом с ними. Ее губы сжались с едва заметным намеком на негодование.
— Может быть, ты справишься с присмотром за этим местом лучше, чем я.
Что бы она ни чувствовала, у нее было больше контроля, чем когда-либо было у меня. Но опять же, у нее были тысячи лет, чтобы практиковаться.
Надеюсь, она была здесь, чтобы помириться. Может быть, если бы она простила меня, то помогла бы мне учиться.
— Как мне присматривать за ними? — спросила я. — Я не уверена, что это значит — быть Новолунием или богиней.
Ее взгляд устремился к звездам над головой.
— Это означает, что когда люди поднимут глаза и будут молиться о помощи, они будут обращаться к тебе, а не ко мне.
Я сглотнула. В этом заявлении был серьезный подтекст.
— Я их услышу?
— Ты почувствуешь это здесь, — сказала она, касаясь своей груди. — Их убеждения, их надежды и мечты. Все это. Но тебе придется научиться слушать.