Я уставилась на него, мое сердце бешено колотилось в груди.
— Может быть, тебе следовало спросить меня, вместо того чтобы предполагать, что ты знаешь, чего я хочу.
Он скользнул рукой мне на затылок, пальцы сжались в моих волосах, когда он еще сильнее запрокинул мою голову назад. Его горящие глаза метнулись к моему рту, когда он провел кончиком языка по своей губе.
— Скажи мне, маленький волчонок. Чего ты хочешь?
Боль и что-то еще пробежало дугой по моему позвоночнику. Мое предательское тело подалось к нему, и я внезапно отчетливо осознала его собственное желание.
— Я хочу, чтобы ты перестал считать меня своей ответственностью, черт возьми, и начал относиться ко мне как к человеку, достойному быть твоей парой.
— Моя пара, — его хриплый тон задел мою чувствительную кожу. — Ты действительно думаешь, что смогла бы справиться с тем, чтобы быть моей парой?
— Испытай меня, — выпалила я в ответ.
Он приподнял бровь в ответ на мой вызов.
— Тебя и так раздражают твои путы, волчонок. Скажи мне, как ты собираешься пережить мою одержимость, если примешь супружеские узы?
Ветер свистел в открытых балконных дверях, загоняя в комнату порывы кружащихся снежинок. Холод пробирался сквозь тонкую льняную ночную рубашку, и по тыльной стороне бедер побежали мурашки.
Я наклонила голову и вызывающе посмотрела на него.
— Я не позволяю альфам командовать мной. Даже моей паре.
Его губы изогнулись в медленном и нарочитом одобрении, когда его рука скользнула вверх по моей ночной рубашке и обхватила ягодицу.
— Значит, ты готова признать, что твое тело и душа будут связаны с моими? Что ты не можешь однажды решить, что я тебе надоел и ты захочешь уйти? Что ты никогда больше не освободишься от меня?
Его слова, вероятно, должны были напугать меня, но произошло совсем наоборот. Они всколыхнули что-то глубокое и первобытное внутри меня. Полностью принадлежать этому богу и обладать им в ответ. Избавиться от всего притворства, всех игр и всех сомнений. Позволить зверю внутри меня взять верх.
Заявить на него права.
Заявить о существовании связи.
Щемящий жар пульсировал глубоко внутри, но он не мог сравниться с сиянием, окутавшим меня, — знанием того, что он был моим путем, моей судьбой и предназначением.
Я прижалась к нему теснее.
— Ты останешься со мной, Бог Волков. Я не подчинюсь. Я не останусь взаперти. И я брошу тебе вызов, если ты будешь удерживать меня от того, чего я хочу, будь то супружеская связь или нет. Ты уверен, что справишься с этим?
Он опустил голову к моей обнаженной шее.
— Это будет борьба, без сомнения, — мои глаза закрылись, когда он проложил нежную дорожку поцелуев от моей ключицы к линии подбородка, — но я буду упорствовать.
— Я ожидаю, что моя пара будет рядом со мной. Верить в меня. Никогда не удерживать меня.
Выражение его лица стало серьезным.
— Я верю в тебя больше, чем в кого-либо из тех, кого я когда-либо встречал, маленький волчонок.
— Тогда иди сюда и предъяви права на меня, — сказала я с вызовом, затаив дыхание. — Если осмелишься.
Со звериным рычанием он разорвал мою ночную рубашку, затем схватил меня за бедра и притянул к себе. Наши тела прильнули друг к другу, объединенные силой, гораздо более интимной, чем любовь, и более могущественной, чем желание.
Рот Кейдена врезался в мой, его губы пожирали и наказывали меня своими поцелуями. Я почувствовала остатки летнего вина на его языке и впитала его, пока мои пальцы сражались с пуговицами на его брюках.
Как только я отпустила его, он приподнял мои бедра, и я направила его в себя. Я была влажной и готовой, как никогда. Когда он вошел в меня, это было не нежно и не сладко, а первобытно и ошеломляюще, и мое тело отреагировало животной потребностью быть прикасаемой, наполненной и поглощенной им. Моя ночная рубашка уже была разорвана в клочья на полу, и я вцепилась в его рубашку, нуждаясь в том, чтобы ничто не отделяло его плоть от моей.
Наша магия поднялась вокруг нас — лучи света и клочья кружащихся теней переплетались и сливались в завораживающем танце — и мир исчез. Были только Кейден и я, соединенные душой и телом.
Я прижалась к нему, но почему-то этого все равно было недостаточно.
Наши тела увлажнились от пота, а на моем языке остался привкус соли. Грубая, неукротимая сила росла по мере того, как я впивалась пятками в Кейдена, загоняя его глубже в меня. Оно распространялось из моего центра, экстаз заполнял каждое пространство в моем теле и фибры моего существа.