— Ты думаешь, я сама это сделала?
Их молчание говорило о многом. Я недоверчиво посмотрела на свои руки.
— Возможно, я сделала только хуже, но я думаю, что это продолжается дольше. Я была измотана за последнюю неделю — еще до нападения убийц.
Мел посмотрела на меня с жалостью.
— Я подозреваю, что то, что ты сделала с пилонами, привязало тебя и твою магию к стене вместе с твоей судьбой.
— Так как же нам избавиться от этого? — резко спросил Кейден. — Моя магия бессильна.
— Возможно, это можно вылечить только с помощью магии Луны, — предположила Мел.
— Ты уже просила меня приготовить бальзам из лунных цветов, — спросила я. — Это поможет?
Мел покачала головой.
— Мы можем попытаться, но у меня нет особой надежды. Это был не столько целебный бальзам, сколько метод, помогающий высвободить твою магию, когда ты не понимала своих собственных сил.
Кейден покачал головой, его гнев был очевиден.
— Виноградные лозы — корень проблемы. Если мы уничтожим их, то одновременно победим Айанну и проклятие.
Я взглянула на черный котел, булькающий в очаге Мел.
— Тогда наш план остается прежним. Я проникаю во дворец королевы и отравляю корни твоим зельем. Они превращаются в камень, мы побеждаем, и я исцеляюсь.
Кейден предупреждающе прищурился на меня.
— Ты никуда не пойдешь в таком состоянии, не говоря уже о королевском дворце. Ты едва могла стоять сегодня утром.
— Мне уже лучше, — сказала я, выпрямляя спину. — Твоя магия вернула мне часть сил.
— Мне тоже стало лучше после того, как ты исцелила меня в первый раз, — сказал Кейден, его голос скрежетал, как гравий. — Но на следующее утро проклятие вернулось, хуже, чем раньше.
— Кейден прав, — перебила Мел. — Если мы собираемся провернуть это, тебе нужно быть на высоте, а не тенью самой себя.
— Мы пошлем кого-нибудь другого, — сказал Кейден.
— Никто другой не сможет это сделать, — запротестовала я. — Только фейри могут войти в Шпиль Мечты, и я единственная, кто знает тайный ход в Колодец Жизни.
— И Сарион, — предположил Кейден.
— Сарион потрясающий, и он помог мне сбежать, но…
— Он — это не ты.
В комнате воцарилась тишина.
Я была уверена, что я была единственной, у кого был шанс провернуть это дело, и даже с моими знаниями и магией Луны, это было невероятно опасно. И прямо сейчас я знала, что не справлюсь с этой задачей. Не в моем нынешнем состоянии.
Мел помешала булькающее в котле зелье, тонкие черты ее лица были напряжены.
— Это должно вариться по крайней мере еще два дня, — сказала она. — Если у нас есть хоть какая-то надежда воздействовать на все виноградные лозы, это должно быть чрезвычайно сильное средство, а я только начала первый курс настоя.
Кейден вздохнул.
— Тогда нам нужно либо лекарство, либо другое решение, чтобы справиться с лозами.
Мел постучала длинным серебряным черпаком по краю котла и опустила его в ведро.
— Если бы Саманта была сильнее, она могла бы обратить стену обратно. Это могло бы остановить распространение проклятия.
— Или усугубить проклятие, — сказал Кейден, начиная расхаживать по комнате. — Прошлой ночью она чуть не покончила с собой, сдвинув небольшую секцию стены. Я и близко не подпущу ее к опорам.
Мел вернулась к своим заметкам, листая их так, словно решение могло выскочить со страницы, как чертенок, но я знала, что этого не произойдет. Решение находилось не здесь, в Камне Теней, и даже не в Стране Грез.
Ответ был ясен, но я знала, что Кейдену это не понравится. Я приготовилась к вспышке гнева, которая, я знала, последует, и посмотрела Темному Богу Волков в глаза.
— Мне нужно навестить Богиню Луны.
20
Саманта
Кейден остановился как вкопанный, словно в него попал снаряд баллисты.
— Мы не будем втягивать в это гребаную Луну.
Его ярость захлестнула меня, но я стояла на своем. Я знала, что была права.
— Возможно, магия Луны способна исцелить меня, или, возможно, у нее есть способ защитить стену. Возможно, она даже сможет научить меня, как заставить стену защищаться. В любом случае, она наш лучший вариант.
— Я же говорил тебе, что ей нельзя доверять. Если бы она узнала, что ты помогаешь мне, или, что еще хуже, что ты моя пара, она бы заперла тебя до скончания времен.
— Тогда я ей ничего не скажу.
— Я не собраюсь слушать это безумие! — прорычал он.
— Тогда что ты будешь слушать? — рявкнула я, мое терпение было на пределе. — Ты отверг все наши предложения.