«Шоколадная прядь погладила щеку,
Солнце слабо коснулось твоих сладких губ.
Твой внутренний свет озарил мне дорогу,
Путь по которой превратит меня в труп.
Я потерялся в глубине твоих глаз,
Стал думать, мечтать и терзаться.
Знаю, что меня ждет грубый отказ,
Но мне чуждо сдаваться».
Гермиона хотела перечитать стих вновь, но вдруг буквы стали расплываться, видимо, подвергшись заклинанию Иллегибилус*, оставив рифмы лишь в памяти девушки.
Желание учиться мигом испарилось, а любопытство взяло верх над здравым смыслом.
____________________
Дверь громко хлопнула и в конце «Трех метел» появилась компания Малфоя. Панси не замолкала ни на секунду, крепко сжимая в руках покупки из «Шапки-невидимки» и попутно прижимаясь к Малфою.
— Какие классные костюмы, Драко! — радостно вскрикнула Паркинсон, моментально вызвав раздражение у доброй половины присутствующих в помещении.
— Замолчи уже, наконец, — прошипел Малфой, усмирив свою подружку.
— Это, конечно, обдираловка. За кровопролитные конфеты целых 5 галлеонов, — рассматривая коробку с леденцами малинового цвета, грустно сказал Нотт.
— Это из-за значка на твоей мантии, — жестом подозвав Мадам Розмерту, ответил Забини.
— Надеюсь, Гэстия оденется нормально, а не как в прошлом году. Это был настоящий стыд, — скривился Нотт, встряхнув головой, изображая отвращение, — вывалившиеся кишки — не лучший наряд для девочки.
— Флора выглядела не лучше с проломленной черепушкой и вытекающими мозгами, — поддержал друга Забини, также скривив лицо.
— Как мы пронесем огневиски на бал? Макгонагалл наложит сигнальные чары на Обеденный зал.
— У меня есть идея, — ухмыльнулся Забини, схватив кружку с медовухой и осушив ее до дна.
_________________________
Гермиона удобно расположилась в кресле около камина в гостиной. Она по памяти пыталась воспроизвести в голове рифмы из полученного зачарованного письма. Все догадки об отправителе сводились к одному человеку — Виктору.
Шумная компания из трех человек разрушила усыпляющую тишину. Рон резко остановился, заметив освещенное теплым светом от камина лицо Гермионы.
— Встретимся на ужине, — намекнул он друзьям. Гарри понимающе кивнул и, схватив за руку Джинни, потащил ее в сторону спален.
— Привет, — Рональд разогнал стаю мыслей, кружившихся в голове Грейнджер.
— Привет.
— Слушай, — Уизли сделал неуверенный шаг к девушке, — прости.
— Рон, я…
— Позволь договорить, — прервал ее парень, и Гермиона поджала губы, — мне не стоило… так себя вести.
— Да, не стоило.
— Я жутко ревную тебя. Меня просто переполняет это глупое чувство.
— Рон, — выдохнула Гермиона, — я никогда не хотела давать тебе поводов, чтобы ревновать. Правда.
— Я знаю, просто…
— Давай, забудем? Это все, — Гермиона развела руками и вновь громко выдохнула, — неважно.
Рон вплотную подошел к креслу и протянул руки к Гермионе, чтобы обнять. Девушка мигом встала и, обхватив шею парня, прижала к себе, целуя в губы быстрее, чем Рон успевает сказать что-то еще. Он ответил на поцелуй, который становится таким жадным, будто они ждали его целую вечность. Руки парня оказываются на талии Гермионы, сильнее прижимая к телу. Лицо Уизли все еще холодное от пребывания на улице, но губы кажутся обжигающими.
— Гермиона… — шепнул Рон.
— Замолчи.
Она заглянула ему в глаза, провела рукой по щеке, задевая взъерошенные рыжие волосы, и притянула к себе для поцелуя. Требовательного, жадного, настойчивого. Сердцебиение обоих заглушает сбивчивое дыхание и все прочие звуки, раздаваясь, будто в висках. В животе появляется трепетное волнение. Руки Гермионы слегка трясутся и, словно надеясь скрыть эту дрожь, зарываются в огненных волосах парня.
Ладонью Рон скользит по щеке и поправляет волосы, слегка оторвавшись от губ, чтобы затем примкнуть вновь. Второй поцелуй отличается от первого. Он более нежный, легкий и заставляет Гермиону улыбнуться.
Гермиону лихорадит, ее мозг взбудоражен, в груди бушует целая буря эмоций, и она абсолютно не понимает, что будет завтра, но сейчас ей всего лишь хотелось целовать его и быть рядом, не думая ни о чем. Особенно о письме.
*Иллегибилус — это заклинание, используемое, чтобы сделать текст неразборчивым.
========== Глава 6. ==========
— Мне не нужен никакой костюм, я куратор!
— Ну, это же Хэллоуин, Гермиона! Даже преподаватели будут в костюмах. Почему ты такая упёртая и скучная?
— Не хочу я надевать никакой костюм. Детский сад, — девушка громко фыркнула и показательно закатила глаза.
— Рон пойдёт один? — Джинни вытаращила глаза.
— Это не моя прихоть! Кто-то точно захочет пронести что-нибудь запрещённое. Так что Рон будет один, — Гермиона вновь фыркнула и резко отдёрнула себя за эту странную привычку.
— Как хочешь, — Уизли равнодушно пожала плечами, — мы с Гарри пойдём в костюмах Генриха XIII и Анны Болейн. Почти Безголовый Ник поможет мне с отрубленной головой, — воодушевлённо рассказывала Джинни, но внимание Гермионы было приковано к обладателю платиновый шевелюры, который расположился напротив неё в обществе своих друзей.
Громкий смех Малфоя ударил по голове, словно кувалда, и Гермиона, встряхнув головой, переключилась на подругу, которая никак не унималась и продолжала тараторить про свой костюм.
— Ты меня слушаешь вообще? — Джинни несколько раз щелкнула пальцами перед Гермионой.
— Да, и не надо так делать, — Грейнджер аккуратно поправила выпавшую прядь волос за ухо и уставилась в свой ежедневник, — Мерлин! Я совсем забыла про встречу с профессором Флитвиком.
_______________
Это совершенно обычное движение — аккуратная поправка выпавшей пряди из общего сгустка спутанных волос на голове — откликнулось в Малфое. Мимолётный взгляд, прикованный к Грейнджер, вызвал лёгкий и непонятный трепет внутри парня. Стальным взглядом он едва ли не прожег дырку в черепушке Грейнджер, которая в спешке собирала свои бесконечные вещи в бездонную, как казалось, сумку.
Выскочка. Любое ее неловкое движение, эмоция на скучном лице, чертова глупая улыбка, которую она дарила Уизли при каждом его появлении в радиусе обзора вызывали злость и гнев, которые не поддавались контролю и разгорались адским пламенем внутри.
Крепкие объятия Уизли, его мерзкие прикосновения к ее талии и плечам, детские и нелепые поцелуи в щеку при всех — тошнотворно. Подавить рвотные позывы, которые каждый раз норовили вырваться наружу и продемонстрировать своё превосходство публике, удавалось сдерживать, лишь прокручивая в голове фразу «она тупая грязнокровка».
Малфой время от времени улавливал на себе искромётный взгляд Выскочки. С момента своего формирования, приобретения красивых черт лица, благородного стана, он всегда чувствовал на себе чей-то предвосхищенный взгляд. Едва ли в Обеденном Зале нашлась бы девушка, которая бы не мечтала однажды оказаться под натиском тела Малфоя. Он был «Змеиным Королем». Превосходство его рода, репутация которого значительно пострадала в последнее время, так или иначе, не оставляло никаких сомнений. Он знал, что его имя уже занесено в книжки по истории, хоть и красовалось оно на страницах, где повествуется о темной стороне. Плевать.