— Или, если все остальное не поможет, вспомни о своей соседке из Лондона и представь, что она преследует тебя.
Я снова не смогла сдержать смех.
— Конечно, сэр. Я уверена, что вполне легко могу это представить.
Уайетт кивнул и повернулся вперед.
— Пусть ведьмы займутся твоими ранами. Увидимся завтра в полседьмого утра.
— Да, сэр. Спасибо.
Уайетт снова коротко кивнул, хотя мне показалось, что он осмотрел меня с ног до головы, но затем развернулся и зашагал прочь.
У меня гулко колотилось сердце, пока наблюдала за ним. Сегодняшняя тренировка напомнила мне то, что я когда-то знала. И только сейчас поняла, как изменился Уайетт.
Он стал слишком жестким. Более серьезным, когда этого требовала его работа. Более зрелым. Сегодня он безжалостно давил на меня, но также подбадривал и заставил поверить в себя.
Мое сердце затрепетало, когда я переступила порог центра исцеления, вспомнив его совет.
Это было тяжело.
Я прикусила губу. Если хотела добиться успеха и стать послом, мне нужно это сделать. Я должна преодолеть боль и продолжать идти вперед изо дня в день.
Помнить, зачем я здесь.
Я глубоко вздохнула и потянулась к ручке двери.
Или, если все остальное не поможет, стоит вспомнить о своей соседке из Лондона и представить, что она преследует меня.
Я рассмеялась и открыла дверь.
* * *
Тридцать минут спустя я вскочила с кровати в центре исцеления с зажившими ладонями и пузырьком с зельем для облегчения боли в мышцах.
— Запомни, — наставляла Розали, кружась по комнате в длинном халате, — прими это зелье сегодня вечером, полежи тридцать минут в горячей ванне, затем отправляйся прямо в постель. Если будешь следовать этим инструкциям, то завтра проснешься и сможешь снова тренироваться. Ты не избавишься от боли, но она будет значительно меньше. Ясно, дорогая?
— Да, спасибо. Принять зелье, затем горячую ванну и лечь спать. Поняла.
Розали мило улыбнулась.
— Прекрасно. А теперь беги отсюда. Уже поздно, и тебе стоит поесть, прежде чем отправиться в казармы.
Я еще раз поблагодарила ее и покинула палату. Несмотря на то, что порезы и ссадины от каната зажили, мои ноги были совсем другой историей. Спускаться по лестнице оказалось еще хуже, чем подниматься по ней. Мои бедра ныли от боли при каждом шаге, поэтому я вздохнула с облегчением, когда наконец добралась до первого этажа.
Оттуда я направилась в кафетерий, зная, что мои товарищи по отряду, вероятно, уже поели и ушли.
Конечно же, когда я пришла, то никого из них не застала. Нахмурившись, взяла поднос и встала в очередь за едой.
В животе у меня заурчало, когда уловила запах ростбифа. Пойдя на запах, я оказалась в очереди там, где подавали копченую говяжью грудинку. Мясо было полито легким соусом для запекания, и официантка добавила к нему изрядную порцию картофельного пюре и капусты на гриле.
Это простое блюдо, но выглядело так чертовски аппетитно, что у меня потекли слюнки.
Вернувшись в главный кафетерий, который был почти полон членов СИ, я поискала свободное местечко. У дальней стены маленький столик был пуст, поэтому я заняла его и набросилась на еду.
Когда откусила второй кусок, рядом послышался мужской голос:
— Не возражаете, если я присоединюсь к вам? Сейчас здесь не много свободных мест.
Я подняла глаза и увидела высокого вампира в обычной повседневной одежде, что определенно странно в заведении, где все носили одинаковую униформу. На вид ему чуть за тридцать, и волосы у него длиннее, чем у большинства членов СИ. Темно-русые пряди касались его плеч, и его окружала атмосфера уверенности, которая заставила меня задуматься, был ли он офицером и стоило ли мне придерживаться протокола.
— Конечно, сэр, — ответила я, указывая на стул напротив меня.
Он отодвинул стул и улыбнулся, прежде чем кивнуть на мой поднос.
— Я соблазнился этой грудинкой, когда увидел ее, но не смог отказаться от бургера. Я давно не ел американской кухни, а в Восточной Европе невозможно найти прилично приготовленный чизбургер. — В его словах слышался старинный акцент.
Я проглотила кусочек капусты.
— Да? Вы много путешествуете?
— Да. — Он налил кетчуп на тарелку рядом с картошкой фри. Небольшая капля попала на его стакан с кровью, который он вытер кончиком пальца. — Я работаю в Восточной Европе уже несколько сотен лет.
Я оживилась и улыбнулась.
— А где в Восточной Европе, сэр? В детстве я некоторое время жила в Польше.
— Неужели? Говорите по-польски?
— Боюсь, что нет. Я прожила там недостаточно долго, чтобы выучить язык, сэр.