Я распахнула глаза и увидела, что Тим жадно смотрит на меня сверху вниз. Он крепче прижал меня к себе, мои бедра приникли к его телу. Его зрачки расширились, и эрекция выдавала его возбуждение.
Я медленно отступила назад. Я не против потанцевать с ним, но не была любительницей трахаться на публике. К нам присоединялось все больше и больше людей, и к концу песни танцпол забит до отказа.
Тим отступил, и я снова закрыла глаза, но затем напряглась, когда его горячее дыхание коснулось моего уха.
— Ты хочешь пойти со мной домой?
Я открыла глаза и увидела, что Тим пялится на мое декольте. Я всегда была прилично одета, и топ, который навязала мне Шарлотта, почти не оставлял простора для воображения.
— Что скажешь? — спросил он и прижался ко мне сильнее. Его эрекция терлась о мой живот, но никак не возбуждала меня.
Я стиснула зубы, затем открыла рот, чтобы отчитать его за то, что он трется об меня, как о секс-игрушку, когда очередной прилив силы прошелся по моей коже, как колючие иглы.
Я напряглась и перевела взгляд на другую сторону бара.
Уайетт все еще сидел за столом. Перед ним стоял пустой стакан из-под пива, а второй уже наполовину выпит. На его лице застыла ужасающая гримаса, и она была направлена исключительно на Тима.
— Ну, что скажешь? — надавил Тим, снова потираясь об меня.
Я оттолкнула его в ответ.
— Как насчет того, чтобы просто потанцевать?
Он сжал челюсти, но кивнул.
— Конечно, мы можем потанцевать.
Я снова начала танцевать и придвинулась ближе к Шарлотте и Элизе. Шарлотта задрала руки вверх, махая ими в такт музыке. Она вела себя так естественно на танцполе, и в этом не было ничего удивительного.
Большинство оборотней обладали невероятной грацией. По крайней мере, в этом отношении я такая же. Хотя у меня не было роста или силы чистокровного оборотня, я унаследовала превосходную координацию.
Я только начала снова получать удовольствие от танца, когда дыхание Тима во второй раз коснулось моей шеи.
— Ты хоть представляешь, насколько сексуальна?
Я впилась в него взглядом, пытаясь не прервать танец. Этот чувак серьезно действовал мне на нервы.
Но затем он руками скользнул по моим бедрам и обхватил мою задницу.
Я ахнула. Вот ублюдок.
— Я чертовски хочу почувствовать твое крепкое…
Внезапно руки Тима исчезли с моего тела. Волна силы ударила мне в грудь, она была такой сильной, что у меня перехватило дыхание.
— Какого черта? — воскликнул Тим.
Я распахнула рот, когда Тим приземлился в двух ярдах от меня, растянувшись на танцполе.
Над ним возвышался Уайетт, ярость волнами исходила от нашего командира.
Я с трудом сглотнула и поспешно вспомнила последние несколько минут на танцполе. Я что-то сделала не так? Сказала что-то, чего не должна была? У меня проблемы?
— Прости, я…
— Нам нужно уходить, — перебил меня Уайетт резким тоном.
Взволнованная Элиза крутилась вокруг, как будто пытаясь вспомнить, какое правило мы нарушили, в то время как Шарлотта надулась. Но, несмотря на свое удивление и раздражение, мои подружки по отряду пошли собирать свои вещи.
Уайетт остановил их.
— Только рядовому Мейерс нужно вернуться в штаб-квартиру. Вы можете остаться и насладиться вечером.
Элиза склонила голову набок, ее фиолетовые волосы блеснули в свете софитов, в то время как Шарлотта нахмурилась.
— Но если Эйвери наказана, тогда, конечно, нам…
— Это касается Института послов. Это не связано с тренировками.
Меня затошнило.
— Что?
— Мы тоже можем вернуться, — предложила Шарлотта.
Но я покачала головой, чувствуя, как во мне нарастает беспокойство.
— Нет, все в порядке. Оставайтесь. Наслаждайтесь вечером. Серьезно, все в порядке, — добавила я, когда подружки попытались протестовать. Я сунула ключи от моего «Эксплорера» в руку Шарлотты. — На обратном пути езжай аккуратно.
Он сжала в кулаке кольцо с ключами и сунула их в карман платья. Несмотря на то, что мы все выпили, я не беспокоилась о том, что они поедут обратно в штаб-квартиру пьяными. Оборотни и фейри усваивают алкоголь иначе, чем люди. Потребовалось бы выпить намного больше того, что выпивала Шарлотта, чтобы она опьянела.
Я схватила свои вещи и последовала за Уайеттом к главной двери.
Тим наблюдал за нами, кипя от злости.
Снаружи луна освещала тротуар. Воздух был все еще теплым, по улицам гулял летний ветерок, в воздухе слышались смех, музыка и разговоры.