Вряд ли смогу продолжить, а мне нужно это сделать. Я многим обязан Маркусу.
Не опуская глаз, я выпалил:
— Эйвери, прости за то, что ввел тебя в заблуждение в субботу. Я ошибочно подумал, что Институту нужно срочно связаться с тобой.
— О, ладно. — Ее дыхание участилось. — Я уже все поняла, но думала, ты вытащил меня из бара, потому что я тебе… нравлюсь. А потом, когда ты поцеловал меня, подумала…
— Мне не следовало этого делать. Это против протокола и плохое поведение с моей стороны. Прими мои извинения. — Она покачнулась, но я продолжал говорить, заставляя себя выложить все сразу. — Прости, что у тебя сложилось обо мне неправильное впечатление.
— Неправильное впечатление? — повторила она, как попугай.
Я сжал зубы, и против моей воли во мне поднялась волна силы.
— Мое поведение было неуместным и необдуманным. Этого больше не повторится.
Эйвери стояла передо мной полностью ошеломленная.
— Но мы практически переспали. И твои слова и поведение в баре, и ты оборотень… — Она в замешательстве покачала головой. — Я думала, мужчины-оборотни так себя ведут, если только это что-то значит. Если только они не законченные придурки-манипуляторы, играющие с женщиной. А ты не такой.
Я все еще не мог встретиться с ней взглядом. Она права. Мужчины-оборотни не вели себя так собственнически, если это что-то не значило, если они не были полными придурками и не обманывали женщину.
Но я ничего не ответил. Если бы открыл рот, то все мои чувства выплеснулись бы наружу.
Эйвери нахмурилась.
— Но если то, что мы делали, не было для тебя особенным…
Я позволил ей осознать мой отказ, хотя молчание убивало меня, мне было тяжело видеть боль на ее лице. У меня под ногами словно двигался пол, и мне захотелось провалиться сквозь него. Мой волк зарычал, взбешенный моими действиями.
Но какой у меня выбор?
Я не мог быть с ней сейчас.
Заставил себя думать о Маркусе. И вспомнил его окровавленное лицо, когда он сделал последний вдох, и сумел сохранить холодное выражение лица. Я многим ему обязан. Я обязан ему своей жизнью.
Эйвери сделала шаг назад, ее сердце колотилось так сильно, что я мог его слышать.
— Мне жаль, — наконец сказала она. — Я думала, то, что мы сделали, было началом… — Ее щеки покраснели от смущения, а на глазах выступили слезы. Она быстро заморгала, но не могла остановить соленые капли.
У меня екнуло сердце. О, цветочек, это начало чего-то особенного. Я готов был сдаться, потому что не мог видеть ее такой подавленной…
Я не мог этого сделать.
Я поднял ногу, готовый двинуться вперед. Хотел дотянуться до нее, заключить в свои объятия и послать все к черту, но затем окровавленное лицо Маркуса заполнило мой разум.
Я резко остановился.
Эйвери судорожно сглотнула, ее полные слез глаза смотрели на меня, пока я просто стоял в дверях.
Потом она резко повернулась и побежала по коридору.
У меня перехватило дыхание, когда уставился на пустой порог. Я часто дышал, сердце билось так быстро, что болели ребра. Я крепко вцепился в дверную ручку, мои колени почти подогнулись.
О черт. Что я только что натворил?
Я закрыл глаза.
Еще не поздно пойти за ней. Мой волк заскулил в знак согласия.
Я представил, как догоняю ее и прошу прощения. Я мог бы признаться в своих чувствах.
Но тогда меня уволили бы из СВС.
Нет, оставайся сильным. Не сдавайся!
Я не мог думать о том, что только что сделал. Я готов умереть, если продолжу думать об этом.
Мне пришлось смириться. Еще два года мне придется жить без нее. На данный момент между нами все кончено. Я сделал правильный выбор. Единственно возможный выбор.
Но я просто стоял там, дверь все еще была открыта, а капли воды падали с моих волос на плечи.
Тогда почему все это казалось таким неправильным.
У меня в душе поднялась агония, перерастая в ярость.
Но я сделал лучший выбор. Верно?
В конце концов, я закрыл дверь и прислонился к ней головой. Кровь стучала у меня в ушах, а отчаяние разрывало мою душу на части.
Несмотря на то, что я сделал правильный выбор, это не отменяло моих чувств.
Ты настоящий мудак, Джеймисон. Как бы тебе не хотелось это признавать, ты поступил с ней как придурок.
Боги, я не мог забыть выражение ее лица.
Шок.
Неверие.
А затем внезапное принятие и смущение.
Все это было ясно написано на ее лице, и она так быстро смирилась с этим. Ее самооценка и уверенность оказались настолько низкими, что она не верила, что я действительно хотел ее.