— Я постараюсь, — обещать она не стала. Слишком хорошо уже знала, как непредсказуема жизнь. Да и предупреждение целителя помнила.
Такой ответ заставил Леонарда снова приподняться и заглянуть ей в глаза:
— Ты ведь знаешь, что ты и отец — самые близкие мне люди? И мне плевать, что по родословной ты моя сколько-то там юродная племянница, для меня ты всегда будешь младшей сестрёнкой.
Девушка крепче сжала его ладонь, а потом, плюнув на всё, перекатилась так, чтобы положить голову ему на плечо. Леонард обнял. А через некоторое время подтянул плед так, чтобы накрыть задремавшую Мари. Заглянувший проверить её Даниэль только головой покачал и принёс из другой комнаты второй плед.
— Спасибо, — одними губами поблагодарил наследник.
— Выше сдвиньтесь, иначе проснётесь с больными коленями, — шепотом посоветовал пожилой маг. В ответ Лео скосил взгляд на устроившую голову на его плече родственницу. Поняв его затруднения, целитель возразил: — Едва ли вы сейчас её разбудите. Девочка вымоталась и проспит часов шесть, а то и больше.
Вняв его совету, Леонард кое-как вместе с пледом, на котором они лежали, сдвинулся выше, ближе к подушкам и, накрывшись вторым пледом, закрыл глаза, чтобы тут же провалиться в сон.
И, разумеется, уже не слышал разговор старших магов на кухне. Тем более что те поставили заклятье против шума, да и квартира действительно была немаленькой.
— Уснули?
— Уснули. Как дети, — подтвердил целитель. — Даром, что обоим уже под тридцать.
— Ты ведь соврал Леонарду с Киристе насчёт её перспектив? — голос Максимилиана дрогнул.
— А что я им должен был сказать? — с рвущей душу горечью поинтересовался Даниэль. — Что не первый, так десятый, а не десятый, так двадцатый выплеск её убьёт, как не оттягивай силу и как не береги малышку?
— Это хотя бы было бы правдой.
— Достаточно того, что правду знает сама Мари, — отрезал целитель. — Хотя её бы я, если бы мог, тоже постарался от этой самой правды уберечь. Но она для этого слишком много знает.
— Значит, шансов нет? — наставник девушки сжал чашку, не обращая внимания на её температуру.
Даниэль ответил не сразу. Словно взвешивал, как много он может сказать. Потом всё же решился: в конце концов, с кем ещё как не с Максимилианом, действительно привязанным к ученице и знающим всю или почти всю ситуацию, обсуждать такое?
— Не знаю. Может и есть, но сложно сказать, насколько они реальны, — это было столь же расплывчато, сколь и честно. Пояснил: — Её отец — сильный маг и опытный целитель. Если он примет её в клан, в ходе ритуала он бы мог попытаться пробить ей каналы родовой силой. Сродство с ней у Мари большое, может и получится.
— Но в этом случае их родовое проклятие проснётся? — Причины, по которым ученица осталась бастардом, пространственник, разумеется, знал.
— Именно.
Под действием чар следователей тайной канцелярии, к применению сотрудниками департамента запрещенных, похитители рассказали всё, что знали. И про то, что артефакт нанявший их клан намеревался перенастроить и использовать для себя, по крайней мере, так они утверждали, и про то, как его удалось выкрасть и не попасть под подозрение. Тут Герберт с Мари оказались правы: пространственник нанимателя перенёс подельника Бенджамина — Хавьера — с артефактом по амулету, а потом вернул исполнителя обратно, немного сместив координаты. А самого Бенджамина, в тот день по заданию главы клана занимавшегося делами Сортэне в соседнем городе и потому изначально, до визита на Пересечение, под подозрение и не попавшего, отправил на Пересечение, чтобы он мог вернуться к делам. Его роль вообще была исключительно посреднической между собственно исполнителем, принадлежащим к Сортэне по рождению и потому способным войти в защищенную от посторонних комнату, и заказчиком. Попасться именно из-за этого посредничества было донельзя глупо, но на то, что следователь сможет снять и отследить пространственные следы никто не рассчитывал. Артефакт же сначала унесли по линии до трассы, а потом увезли на машине. Куда ни Бенджамин, ни тем более Хавьер не знали. Но разбираться в этом предстояло тайной канцелярии.
С кланом Герберт тоже оказался прав. Прозвучавшая фамилия, Кунс, была одним из его вариантов. Для Хедвика это новостью не стало, похоже, ночью он уже успел с ворами побеседовать и отдать нужные приказы коллегам. По крайней мере сейчас никаких уже не отдавал, а только выразительно посматривал в особенно важных моментах на подчинённых, по очереди строчивших на ноутбуках стенограмму.
На закономерный вопрос Грегора Сортэне старший следователь только отмахнулся: