После этих слов Саян почему-то замкнулся, больше ни о чем не расспрашивал. Оксана попыталась его разговорить, попросил рассказать о себе, но Саян только ответил, что был вольным мастеровым, занимался то строительством дорог, то лесорубством, то батрачил. Да и то очень неохотно говорил.
Глава 6
Дальше ехали в молчании. А тут еще чутье… впереди опасность. Раньше вроде бы тоже была, только за общим тоскливым состоянием не разгляделась, а сейчас стала усиливаться. Одновременно c этим чутье подгоняет, не позволяет сбавлять скорость, да и так ясно, что надо спешить.
Дорога вильнула, и показался из-за холма еще один каменный городок. Тоже частично разрушенный, со столбами дыма. Въезжать совершенно не хочется, и не только потому, что тоскливо — опасностью тянет именно отсюда.
К счастью, есть объездная дорога, вдоль окраины. Вроде бы к счастью, но когда Оксана на эту дорогу свернула, чувство опасности уменьшилось, однако не пропало совсем. И чутье подсказало, что самое лучшее — гнать как можно быстрее. Вдавила педаль газа.
Опасное место приближалось, вот еще немного, вот сейчас… вот оно. Опять живые люди — на большой скорости увидела только несколько фигур в пестром возле костра. Люди смотрели на байк, видимо — услышали шорох колес.
Едва не обрадовалась живым в мертвом мире, но опасность исходила именно от них. Да, так и есть, двое вскочили, один схватил с земли крупный камень, и, размахнувшись из-за головы, метнул в сторону байка. Очень неудачно бросил — не учел скорость цели и промахнулся метров на десять. А у второго в руках был самострел, что-то он там крутил, видимо, оружие незаряжено. Повезло.
Опасность осталась позади, но — только первая, впереди — еще одна, и опять лучше всего — не сбавлять скорости.
Саян крикнул что-то непонятное, наверное — на своем языке. Оксана и сама увидела еще одного пестро одетого человека рядом с дорогой. Который резко вскинул большой самострел — чутье резануло опасностью, подсказало шевельнуть руль. Потом — еще раз, и еще, и снова. Заставляло вести байк зигзагом, сбивало прицел.
Промелькнули сразу несколько мыслей: хорошо бы он уже выстрелил и промахнулся, или, может, свернуть в поле, чтобы не приближаться — с близкого расстояния стрелку будет легче попасть. Может направить байк на стрелка, задавить его? Ведь если проскочить мимо, то он может выстрелить в спину… а если попробовать задавить, то может успеть выстрелить в упор.
Уже было видно стрелка в подробностях: частично закрытое самострелом очень смуглое лицо с правильными чертами, прищуренный глаз, браслет на руке.
За спиной свистяще щелкнуло, и стрелок резко согнулся. Когда проносились мимо — уже рухнул на колени и уперся в землю головой.
Все вместе заняло пару секунд, не больше… но сколько всего произошло.
Оглядываться или смотреть в зеркало Оксана не стала, пока не свернула за поворот. Не хотелось смотреть.
Пережитое так просто не прошло, накатила дрожь. С головокружением.
А Саян вообще опозорился — перегнулся, и его вырвало на дорогу.
Опять захотелось сострить, спросить, не беременный ли он. Вовремя сдержалась.
Саян потерянно пролепетал:
— Я никогда не убивал людей. Видел, как умирают, но чтобы сам, вот так вот просто… Боги запрещают…
— Как ты вообще попал?
Вопрос интересный, Оксана немного разбиралась в стрельбе, представляла, насколько сложно попасть в цель с мечущегося по неправильному зигзагу и подпрыгивающего на трещинах в дороге байка.
— Я не знаю, — выдохнул Саян. — Это было… это как будто не я стрелял. Просто навел самострел и выстрелил, не думал, не сомневался… Это чутье, да?
— Да… по-видимому.
Тефори что-то такое рассказывал — пролазники могут очень метко стрелять, когда надо. Чутье помогает целиться. Даже не помогает, берет контроль над телом.
— Кто это были? — спросила Оксана. — Это те самые напуганные безумцы, про которых ты говорил?
— Не знаю. Может быть. Они выглядели, как островные горцы — это такой народ. Но они живут очень далеко отсюда, за морем. А одеты они были как дружественные послы во время больших празднеств. Очень дорогая одежда. Да, наверное, они безумцы, ни один горец не станет просто так стрелять в человека даже перед лицом смерти. Разве что защищая себя. И никто из людей не станет есть желтоглаза, если не умирает от голода… это же почти как есть людей!