После ухода Виктории эти размышления всецело заняли его, и он продолжал сидеть на месте еще долгое время.
Решений никаких он пока еще не принимал, да он и уверен до конца не был, что уедет. Он как будто все еще чего-то ждал. Ждал очередного неожиданного, но приятного поворота в своей жизни.
На другой день, к обеду, Вика написала ему с работы, спрашивая, чем он занят и все ли у него хорошо. Он ответил, что отдыхает и что у него все просто замечательно.
– А что ты сегодня кушал? – спросила она.
– Яичницу пожарил.
– О, так ты и готовить умеешь!
– Глазунья получилась с кусочками скорлупы, – ответил Мансур.
Вика улыбнулась и написала, что после работы зайдет к нему и что-нибудь приготовит.
Ближе к вечеру он вышел и, прогуливаясь по городу, дошел до главного офиса «КубаньСтрой-С». Сел на лавочку перед зданием этой компании и просидел так до конца рабочего дня. Ему хотелось взглянуть на гендиректора. Игорь вышел в 18:08 и направился к стоянке напротив здания. Мансур узнал его сразу, хоть тот, за последние годы – с тех пор, как были сделаны те снимки в конверте – и растолстел значительно, и обрюзг. Потом, к семи вечера, он вернулся на квартиру.
Он ждал прихода Виктории, но та все никак не появлялась. В томительном ожидании прошел час, второй, – а от нее ни звонка, ни сообщения. Он начал думать, все ли с ней в порядке, не случилась ли с ней какая-нибудь беда. И вот уже на третьем часу беспокойного ожидания к нему на телефон, в вотсап, пришло от нее сообщение – сообщение, которого он ждал меньше всего.
«Мансур, – писала она, – извини, я не смогла приехать. Не смогла не потому, что была занята, просто… я не могу и не хочу более от тебя скрывать. Я хотела рассказать тебе об этом еще при первой встрече в кафе, но не смогла. Только, пожалуйста, прежде чем осудить мой поступок, постарайся меня хорошенько понять. Помнишь, я говорила тебе об Андрее, с которым у меня были отношения до тебя. Так вот, некоторое время спустя после того, как ты пропал, он приехал ко мне домой и начал объясняться, просить прощения… Короче, подробности сейчас излишни. Да я и не знаю, как это все тебе объяснить… Мне без тебя было очень плохо. Все в одночасье стало таким пустым и тусклым. Но потом я как-то смирилась. И тут появился он… Да, возможно, это все глупо, и пока еще неизвестно, к чему мы с ним в итоге придем, но факт в том, что мы уже вместе. Он лишь недавно улетел в Москву, предложив мне приехать за ним, чтобы на следующей неделе мы могли вместе отправиться в Лондон. И я решила поехать. Я устала, я вымотана. Мне хочется уехать отсюда подальше и забыться. Извини и не держи на меня зла. Ведь ты так внезапно исчез… и откуда мне было знать, что стало тому причиной. Я думала, что ты таким образом просто решил от меня избавиться. Да и ведь ты сам понимаешь, что у нас ничего не могло получиться. Мы ведь об этом уже говорили ранее. А время идет и мне хочется настоящих отношений, у которых есть хотя бы шанс на серьезное будущее, понимаешь? Я хочу семью, детей… Ты прекрасный человек, просто замечательный, но мы, при всех наших общих интересах, слишком по-разному смотрим на жизнь и многие вещи. Мне вдвойне тяжело тебе в этом признаваться, когда ты находишься в столь тяжелых и неопределенных условиях. Но, думаю, обманывать тебя и давать надежду (которой у тебя, может, и нет) на что-то было бы более несправедливо с моей стороны… Короче, извини меня, если считаешь, что в этом есть моя вина. И, пожалуйста, не съезжай с этой квартиры, пока у тебя все не уладится, она и так пустует. Ведь, надеюсь, мы сможем быть прекрасными друзьями. По крайней мере, мне было бы приятно и лестно иметь такого друга, как ты. Но если и это невозможно, то, прошу тебя, хотя бы не укоряй меня и не ненавидь. Мне крайне дорого твое обо мне мнение».
Читая это сообщение, Мансур переживал горькое чувство обиды. Закончив же чтение, он почувствовал, как обида сменилась на бурлящий в глубине его души гнев, что стремительно прорывался на поверхность сознания. Он мгновенно возненавидел ее всеми фибрами души. «Вот потаскуха расчетливая! Стерва перелетная!» – Его нога едва заметно дернулась от яростного побуждения ударом опрокинуть стол. Но он сдержал себя. «Как?» – задавался он вопросом, зная, что ответа нет, – или видя, что ответ слишком прост, и потому не желая его принимать. Ведь она была особенной, не такой, как все. Так как же она могла поступить так, как поступает самая обычная…
Спустя некоторое время, когда первый порыв злости немножко приутих, он начал думать.