Он думал, по привычке пытаясь понять: понять себя, ее, – понять то, что он пережил и переживает сейчас.
К нему вдруг пришло осознание, что всю свою жизнь он был одиноким путником в безжизненной пустыне, и что Вика, представлявшаяся до сих пор желанным и прекрасным оазисом, оказалась лишь миражом, созданным его неимоверной жаждой обрести родственную душу. Она была лишь обманчивым видением изголодавшейся по нежным чувствам души, была проекцией его мечтаний. И только сейчас, достигнув ее, воочию познав ее душу, он с нестерпимой болью в груди обнаружил, как сильно в ней ошибся. В один миг посыпался, словно песочное строение, весь ее идеальный образ, созданный его мечтательно-больным воображением; а ведь этот образ еще недавно наполнял его жизнь радостью и смыслом.
В один миг в душе его образовались пустота и мрак, и все вокруг и внутри него вновь стало беспросветным и холодным, как темная зимняя ночь.
Вика, видя, что он прочитал ее сообщение и, не ответив, вышел из сети, написала ему еще раз:
«Не молчи, прошу тебя. Не игнорируй меня, мне и так тошно на душе. Жизнь моя, как ты знаешь, не была радужной и безмятежной. Мне хочется стабильности, которой у меня никогда не было. Не вини меня за это простое и естественное для любой девушки желание».
Мансур и на этот раз ничего не ответил, полагая, что молчание – это лучший ответ на подобного рода слова. Ему вдруг вспомнилась героиня одной из последних им прочитанных книг – такая же увлеченная литературой и искусством девочка с неустойчивой натурой. «Умная голова, но глупая душа», – подумал он, и тут же себя поправил: «душа не глупая, а расчетливая, меркантильная, эгоистичная».
Только сейчас к нему пришло подлинное понимание того, что люди непостоянные и веселые привлекательны лишь в начальный период знакомства, на стадии легкого кокетства, волнующего флирта и манящего обольщения. Но по мере усиления ваших к ним чувств, то, что вначале казалось вам столь обольстительно прекрасным, начинает становиться камнем преткновения и точкой раздора между вами. Постоянство, думал он, есть душа и суть верности и доверия, ибо вероломство и предательство есть лишь отсутствие этого постоянства. Следовательно, ожидать преданности от человека, самой натуре которого чуждо столь важное в крепких отношениях качество, как постоянство, есть не что иное, как наивная глупость. Они другими увлекутся с той же легкостью, с которой увлеклись когда-то вами. И вы должны быть весьма глупыми, если считаете себя особенным.
Но упрекать таких людей за это их качество, в надежде, что они это осознают и станут другими, есть лишь двойная глупость. Ведь этот человек и вам когда-то понравился из-за его непостоянства и легкости отношений.
Мансур отвлекся от этого конкретного случая, и, словно ища в работе мозга отвлечение от душевных переживаний, постарался, путем логическим рассмотреть и понять смысл и всю манящую прелесть подобных отношений, которые, как правило, всегда заканчиваются не совсем приятным образом. Люди, думал он, раз за разом играют свои роли по одной пьесе, меняя лишь партнеров. Как только сцена – как правило, трагическая – заканчивается, они дают себе зарок, что больше никогда не будут играть в этом спектакле эту роль, что лучше жить одному, что так проще и легче; что за непродолжительной радостью чувственного влечения непременно следует боль разочарования и обиды.
Но не успевает представление заканчиваться, как они уже, сами того не вполне осознавая, стоят на подмостках театра жизни и вступают в ту же роль, но только уже с новым партнером, потому что всегда кажется, что с новым будет лучше, чем со старым.
Замкнутый круг, обрываемый только смертью. Нет, продолжал он размышления, это не может быть ни смыслом, ни целью, ни тем более радостью жизни. Слишком примитивно. Человек – удивительно непостоянное существо, и глупо требовать от него незыблемо вечных чувств, в надежде на бессрочно-крепкие отношения.
Эгоизм и тщеславие – удивительные качества человека, присущие чуть ли не каждому из нас. Нам приятно быть желанными даже для тех людей, которые для нас ровным счетом ничего не значат. Нас радует чувство восхищения нашими персонами даже тех индивидов, которых мы считаем ниже себя по достоинствам, и огорчает игнорирование нас даже младенцем, который еще не в состоянии не то что говорить, но даже понимать. Так, мужчина может быть равнодушен к девушке, он даже может ее не любить, а то и вовсе ненавидеть, но ему в любом случае доставит немалое удовольствие сознание того, что она сидит где-то в уединении и, думая о нем, тоскует по нему, и так же наоборот.