– Твое молчание… Оно-то и невыносимо, – она глубоко вздохнула. – Ты должен войти в мое положение. Нет у нас будущего, и ты это прекрасно понимаешь.
Мансур, ничего не отвечая, продолжал смотреть в окно.
–Но неужели мы не можем остаться друзьями? – сказала она наконец.
Он усмехнулся.
–Ну почему нет? – спросила она умоляющим тоном.
–Я думал, что эту фразу, в подобных случаях, говорят только в кино и книгах, – сказал он. А потом добавил: – Почему нет? Да потому что претендующий на трон короля, никогда не смирится со второстепенной ролью при дворе.
Вика неспешно встала, подошла к окну, отдернула занавеску и, задумчиво глядя куда-то вдаль поверх унылых домов напротив, спокойно сказала:
–А есть ли смысл рваться к трону, если заранее известно, что у королевства нет будущего?
– Вряд ли бы Адам и Ева решились обзавестись детьми, знай они наперед о судьбе своих чад.
– Смотри на жизнь чуть проще, – сказала она, пытаясь подбодрить его и, в большей степени, себя саму.
– Хороший совет от человека, сделавшего столь прагматичный выбор.
Вика, ничего не отвечая, продолжала молча стоять у окна.
– Если ты не против, – сказал Мансур, – эту ночь я проведу здесь, а завтра съеду.
–И куда ты пойдешь?
–Мир огромен, всегда найдется куда пойти. В крайнем случае, вернусь к своей Гале, но и у нее пробуду недолго.
– Я тебе уже сказала, что ты можешь здесь оставаться столько, сколько тебе угодно. И если тебе что-нибудь нужно…
– Нет, – оборвал он ее, – мне ничего не нужно. Спасибо.
– Я… я завтра уезжаю. Вернусь дней через десять… наверное.
Мансур неторопливо нагнулся вперед, взял бутылку с соком, которая стояла на полу возле ножки столика, заполнил свой стакан до краев, поставил бутылку обратно на пол, взял стакан, поднес ко рту, хлебнул немножко и снова откинулся назад. А затем спокойно сказал:
– Счастливого пути.
Вика вдруг каким-то неестественно – резким движением повернулась, стремительно подошла к столику, схватила свою сумочку и быстрым шагом направилась к выходу. Потянув входную дверь за ручку, она вдруг замерла и, с трудом выдавив из себя «прощай», вышла.
Она знала, что если и вернется обратно из Лондона, то уже не застанет его здесь, как верно знала и то, что задержись она еще хоть немного в этой квартире, то может никуда и не уехать. Уверенный в себе человек всегда действует спокойно, неуверенный же всегда суетлив и беспокоен. В ней не было твердой убежденности, что и в самом деле хочет уехать, что приняла правильное решение, выбрав другого. Она понимала, что промедление может повлиять на всю ее судьбу, сведя ее жизнь с Мансуром.
Еще когда она ехала сюда, в ней копилось много чувственных, нежных слов, которые она хотела и планировала ему высказать на прощанье. Но сейчас, в эту самую минуту, когда они были наедине, она ощущала такую в себе слабость, что стоило бы ей только начать свои нежные излияния, как она тут же, под воздействием чувственного к нему влечения, выбрала бы жизнь с этим человеком неопределенного будущего и сложного настоящего.
И именно поэтому Вика, под воздействием голоса разума, стремительно выбежала из квартиры, унося с собою всю ту нежность, что питала к нему, но которую так и не смогла ему выразить.
Она сбежала вниз по лестнице растроганная и взволнованна, и тихо заплакала в салоне такси, которое везло ее домой.
На другой день она вылетела в Москву, а еще через пару дней – в Лондон, вместе с Андреем.
__________
После того, как она вышла, в ушах Мансура еще некоторое время раздавался стук ее удаляющихся каблуков, слышалось это последнее «Прощай», звенел щелчок замка, когда она прикрыла за собой дверь. А потом вдруг на него вновь навалилась душевная пустота, мгновенно заполнившаяся мраком отчаянного одиночества.
Вначале влюбленные попадают в поразительно светлый мир. У них свое пространство, свой язык, свой взгляд и свое восприятие. Во всем необъятном мире, среди миллиардов других людей, они бывают одни. Их соединяет и отделяет от всех остальных сознание того, что так хорошо и тонко, как друг друга, их больше никто не сможет понять. Им хорошо и весело вместе, тягостно и невыносимо в разлуке. Все остальное человечество видится им безжизненными силуэтами на сером фоне, абрисами, пустыми очертаниями, которые двигаются и о чем-то говорят. Все, кроме человека любимого, становится неважным и неинтересным.
Но до чего же хрупким и недолговечным порою бывает этот особый, невероятно прекрасный мир отношений.
Любовь, думал он, – как роскошь, как расцветшая культура с изящным искусством – прекрасна, слаба и уязвима перед грубой, варварской силой сомнений, предательства и разочарования. Прекрасно – возвышенное всегда уязвимо, всегда доверчиво открыто. Ведь любовь – это мир, а не война; это смирение, а не принципы; это доверие, а не подозрение; это благоухающий сад, а не суровая крепость.