Первым делом директор попросил соискателя коротко рассказать о себе: кто по образованию, где работал и так далее в этом роде. Мансур, в краткой форме и хорошо поставленной речью, дал исчерпывающие ответы на все интересующие Мусу вопросы. Когда он кончил, наступила тишина. Было видно, что Мансур произвел на руководителя интерната благоприятное впечатление, и тот на миг о чем-то призадумался. Потом сказал:
– Знаете… Да, у меня есть вакансия социального педагога. Но в данный момент я больше всего нуждаюсь в воспитателе для старшей мальчишеской группы. – Он сел поудобнее и продолжил: – Понимаете, социальный педагог должен работать каждый день, за вычетом двух выходных дней в неделю. Воспитатель же работает день через два. Зарплата та же. Для человека, который хоть немного знаком с психологией ребенка, особенно, подростка, и имеет опыт работы с детьми, какой он есть у вас (Мансур рассказал ему о том, что после возвращения из Египта полгода преподавал арабский в частной школе), в этом нет ничего сложного. И то, что у вас имеется духовное образование, является большим плюсом, потому что я надеюсь, что хотя бы Богом этих чертей можно напугать и вразумить. Итак, может, вы лучше попробуете себя в качестве воспитателя? Что вы на это скажете? – и прежде, чем Мансур успел что-либо ответить, Муса, чуть ли себя самого не перебивая, сказал: – Принцип работы прост – следить за детьми и контролировать их: когда они играют, когда делают уроки и так далее. У них есть свой дневной график, и весь день расписан по часам: время подъема, утренней зарядки, туалетных процедур, завтрака, уроков, игр и так далее до самого отбоя. Есть только одна проблема: ребята очень сложные, но при правильном подходе можно найти общий язык с кем угодно. – Он замолчал и вопросительно посмотрел на посетителя.
Мансура весьма впечатлил посменный график. Значит, думал он, пока тот говорил, день отработал, два дня отдыхаешь.
Мансур принадлежал к тому редкому типу людей, у которых цели жизни не сопряжены с большими мечтами. Да и цели у него были весьма краткосрочные. Жизненные коллизии, постоянные непредвиденные обстоятельства и рок, вплетенные в саму ткань его судьбы – и потому, время от времени, резко и непредсказуемо менявшие ход его жизни, приучили его не слишком увлекаться планированием своего более или менее отдаленного будущего.
Иногда, уединенно предаваясь размышлениям, его посещала мысль написать книгу, и у него в голове, когда он начинал развивать эту мысль, рождались идеальные сюжеты из жизни. Он пару раз даже начинал кое – что писать из большой задумки. Но потом, от нехватки должного энтузиазма и серьезного отношения к писательству, бросал. Он слишком многое в этом мире не уважал, чтобы что-то из того, чем другие занимаются с завидным увлечением, могло пробить стену его внутреннего безразличия. Однажды один знакомый сказал ему:
– Ты невероятно умный и талантливый парень, который разбирается в людях намного лучше, чем они – в самих себе. Ты мог бы стать кем угодно, но кажется, что ты выбрал стать никем. Почему?
– Талант, – отвечал Мансур, – это всего лишь фундамент, на котором, посредством неимоверного труда и усилий, воздвигается здание успеха…
– Но что тогда тебе мешает воздвигнуть это здание? Неужели лень? – нетерпеливо спросил тот.
Мансур улыбнулся и ответил:
– Лень преодолевается с помощью определенных усилий. Но чтобы приложить эти усилия, нужно иметь соответствующее желание, стимул, чего у меня нет.
– Но почему нет?
– Наверное, потому, что я слишком рано разочаровался в людях и жизни, чтобы желать себе людских почестей или жизненных удобств.
Но это, конечно, вовсе не значило, что он жил жизнью совсем бесцельной и бессмысленной, к тому же, он осознавал свою ответственность перед настрадавшимися родителями и осиротевшим племянником.
Мансур делал то, что хотел, считал правильным и нужным делать сейчас, с той, однако, долей учета опыта прошлого и перспектив вероятного будущего, который не позволил бы назвать его человеком безрассудным и глупым. Вместе с этим он всегда испытывал органическую неприязнь к системно-плановой работе с утра до вечера. Причиной тому было две: во – первых, внутри у него был хаос, не желающий примириться с внешними порядками, навязанными со стороны. Во-вторых же, ему всегда было жалко своей жизни, так бесполезно и пусто, по его мнению, утрачиваемой на обязательной работе. «Планомерное самоуничтожение в течение целого дня» – именно так он это называл.