Он не мог без свободного времени, чтобы познавать нечто новое, читать хорошие книги, гулять в парках, иногда тренироваться в спортзалах, размышлять в уединении. Ему хотелось по-своему наслаждаться жизнью, в безмятежной свободе созерцая окружающие предметы бытия.
И именно работа, считал он, в особенности, работа нелюбимая (а любимой профессии у него как таковой и не было) с плотным графиком, лишает его, равно как и всякого другого, этой возможности.
Именно из этих соображений предложение директора ему и показалось заманчивым.
– С детьми я, конечно, работал, – сказал он, после небольшой паузы. – Но дети тоже бывают разные, тем более вы подчеркиваете, что они особенно сложные. И поэтому, давайте посмотрим, что из этого выйдет. Может меня что-то не устроит, а может и вас во мне.
– Безусловно! – живо подхватил Муса. – У нас испытательный срок длится два месяца, и если в течение этого времени нам работник не подходит, или если его что-то не устраивает в нас или в работе, мы расходимся. Но я хочу вам вот что сказать, – он выдержал значительную паузу с задумчивым выражением лица, что призвано было донести до слушателя важность того, что будет за этим сказано, – это действительно сложные дети. Столь сложные, как и сама их жизнь. У них не было нормального воспитания в здоровой семье. Они неоднократно переживали стрессовые ситуации: сначала внутри проблемной семьи, потом когда семья эта распадалась то ли разводом, то ли смертью одного или обоих родителей, а потом еще и когда сюда попали – в совершенно новую для себя среду. Родились они в военное и послевоенное время, соответственно, на молодые годы их родителей пришлись две продолжительные войны, то есть, я хочу сказать, что это пострадавшие дети пострадавших родителей. И еще, вот что, я не хочу, чтобы они тут привыкли к человеку, а этот человек потом вдруг внезапно исчез. Это их тоже травмирует. Воспитатели для них – как отец, мать, старший брат или сестра. Знаете, тут есть такие никчемные работники, которых бы я давно отсюда вышвырнул, но которых терплю только потому, что дети к ним привязались. Не подумайте, – опередил он быстро Мансура, видя, что тот хочет что-то сказать, – не подумайте, что я требую от вас навсегда тут застрять. Ни в коем случае! Право человека искать себе лучшее место всегда остается за ним. Но просто хотелось бы, чтобы вы это тоже имели в виду. И да, для меня в испытательном сроке важнее всего является то, чтобы дети приняли своего нового воспитателя. Если уж они никак не захотят принять вас, то они обязательно изыщут способ вас выжить. И уж я тут, поверьте, совершенно беспомощен. И поэтому, повторюсь, очень важно, чтобы вы нашли с ними общий язык.
– Это же не значит, – сказал Мансур, – что я должен потакать их прихотям?
Директор многозначительно улыбнулся.
– Я вам не сказал главного. Их предыдущего воспитателя я уволил буквально вчера. Именно на его место я вас и рассматриваю, – он замолчал, ожидая, что Мансур задаст ему вопрос о причине увольнения того работника, но так его и не дождавшись, задал его сам: – А знаете, почему я его уволил?
– И почему же вы его уволили?
– Он был слишком слабохарактерен и безволен, – тут же сказал Муса. – Человек тихий, спокойный, и дети его ни во что не ставили, понимаете? А это оказывает на них деструктивное влияние. И меня это, разумеется, не устраивает. Если воспитатель не может добиться должного уважения и требуемого послушания к себе от своих воспитанников, то мне такой работник и даром не нужен. Какое он может дать им воспитание? Такого самого надо воспитывать. Я искренне люблю этих детей, жалею их, пытаюсь уделить им внимание не меньше, чем своим собственным детям. Но твари они, скажу я вам, каких еще поискать. Они весьма тонкие психологи. Очень чутко чувствуют и весьма хитро прощупывают новичка. И если вы с первого дня себя не поставите на должный уровень, то более вам никогда над ними не совладать. Будьте строги до границ жестокости, но справедливы и заботливы, как милосердный святой. Сразу вам говорю, друг на друга они не стукачат, ни за что своих не сдают. Так что, в выявлении нарушений и нарушителя вам придется уповать только на себя.
Директор замолчал и пристально посмотрел на Мансура, который слегка понимающе кивнул. Муса продолжил:
– Хоть все эти ребята и не подарок, но особенно среди них выделяются Хасан и Тимур. В первый же день, если хоть одним словом начнут вам перечить, можете немножко потрясти их. Только не перед камерами. Они у нас установлены во всех основных помещениях. Побои, разумеется, не разрешены, особенно такие, которые причиняют вред здоровью. На подобное, как бы дети ни были виноваты, я не смогу закрыть глаза. Но наказание должно быть неумолимым. Если не будет дисциплины, нам тут и делать нечего.