Глава 14
Месяцы, один за другим, шли спокойно и тихо. Мансур, впервые за долгое время, мог назвать себя счастливым человеком. Тяжелое прошлое его растворялось в памяти, словно давно виденный кошмарный сон.
Они с Викой невероятно сблизились за это время. Общение у них было постоянным – они всегда обмениваясь самыми разными мыслями и соображениями, которые у них возникали в данную минуту. Она нередко советовалась с ним при выборе гардероба, интересовалась его вкусами и пыталась выполнять его пожелания. Она стремилась узнать его получше, понимая, что до конечной цели еще далеко. Но именно осознание его глубины Вику и увлекало.
Мансура же поражали и радовали ее взбалмошность, азарт жизни и удивительная энергетика. Она могла в автобусе по дороге на работе украдкой сфотографировать неестественно надутые губы далеко не молодой женщины и, отправив ему снимок, спросить: «Твоя реакция, если бы такие губы потянулись тебя целовать?».
Однажды она написала ему с невероятным количеством ошибок, и на его вопрос, не пьяна ли она, ответила: «Не я прост ща танцую у ся в комнате и когда меня в экстазе заносит в сторону я допускаю ошибки».
Она словно была из другого мира, мира необычного, веселого, забавного, и этот контраст их миров хоть и вызывал иногда некоторый кризис в общении, но, тем не менее, им обоим это доставляло необычайное удовольствие.
Он забывался с ней, доверив ей свое сознание, в котором она, словно зимний мороз на оконном стекле или сюрреалист на холсте, создавала забавные, отвлеченные образы и фигуры.
Они могли вести разговоры о самых незначительных и необычных вещах, общаться, без опасения показаться странными или ненормальными.
Как-то раз они заговорили о либидо и сублимации по Фрейду – насколько литература помогает отвлечься от дурных наклонностей души.
Оба честно признались, что литература справляется с этим не очень.
– Видимо, этот недуг надо лечить каким-то другим способом, – сказала она в шутку. А потом спросила: – Как тебе метод Карла Юнга в отношении Сабины в фильме «Опасный метод»?
Мансур признался, что фильм не смотрел, но про Сабину Шпильрейн читал.
– Ну и как же он ее в фильме лечил? – спросил он.
– Ремнем.
– И тебе нужен такой же метод?
– Да, именно! – засмеялась она. – Иные методы, видимо, не способны удовлетворить дурной порыв моей души. Мною часто владеет потаенная жажда насилия над собой и самобичевания, скрытное, ненормальное желания самоуничижения, которое мало кто способен понять. Я не знаю, в чем корни этой больной страсти. Может, мне нужен хороший психоаналитик, который бы выявил основу моих изощренных пристрастий. Вот скажи, ты же человек, глубоко и тонко понимающий сущность людских душ, какой бы ты поставил мне диагноз?
– Мазохистский эскапизм, – ответил он с улыбкой.
– Хм, – сказала она, – а ты возьмешься лечить свою Сабину?
– Боюсь, у нас будут занятные сеансы психотерапии.
– С розгой в качестве основного инструмента? – улыбнулась она.
– Если только иные методы не помогут.
Они ссорились иногда, спорили усердно, прекращали общение до одной недели, и потом виртуально сходились снова в интенсивной переписке. Она как-то в шутку назвала его Бешеным Калигулой «за коварство манипуляции, за импульсивность, за чрезмерную ревность, за придирки к ее, как он считает, слишком вольному стилю одеваться и многое другое». Они были из разных, противоречивых миров, и они оба прекрасно это понимали.
Как-то раз, после удачной сдачи экзамена, она рассказала ему о том, что до утра «тусила» с друзьями и пила до легкого опьянения шампанское, вино и лимончелло. Мансуру, который уже чувственно проникся к ней и потому уже не способный смотреть на подобное поведение с былым безразличием, это не понравилось, и он не преминул выразить ей свое недовольство. Она обозлилась и написала:
– Может у вас там это и считается странным. Но у нас, когда девушки и парни встречаются в одной дружеской компании и вместе весело проводят время – это нормально.
– Как же все-таки хорошо, что понятие «нормальность» имеет относительное значение у разных людей и культур, – ответил он колко.
–Что ты хочешь этим сказать?
– Ничего более сказанного.
Она на это не ответила, и в их общении в очередной раз возникло недолгое затишье.
Но общего у них все равно было больше, да и противоположность их, хоть и становилась нередко причиной раздора, но все же это различие культур и натур их по – особому притягивало друг к другу, – в этом было нечто необычное, интересное и забавное.