Как-то она написала ему:
– Я тебя иногда ненавижу, ты это знаешь?
– Допускаю, – ответил Мансур.
– И тебя это не удивляет?
– Нет.
– Но почему же?
– Потому что знаю, что ты меня любишь.
– Считаешь, что любя можно и ненавидеть? – улыбнулась она.
– О, наибольшая ненависть нередко порождается как раз- таки любовью.
– Ты все формулы жизни решаешь в свою пользу, – сказала она и засмеялась.
– Лучше уж в свою, чем против себя.
– Жаль, не у всех это получается.
– Не получается лишь у тех, кому не хочется, чтобы получилось.
– То есть?
– Кому-то больше нравится страдать, чувствовать себя жертвой, веря, что все и вся настроены против него.
– А что, если это и в самом деле так?
– Ну, тогда он тем более должен радоваться, что всему и вся есть до него дело.
– Ты неисправимый оптимист.
– О если бы это было так, – улыбнулся Мансур.
– А это разве не так?
– Нет. Я лишь удачно скрываю свой пессимизм за показным оптимизмом.
– Черта благородных, – произнесла она с театральным пафосом.
– Или обреченных, смирившихся со своей участью, – ответил он просто.
– Обреченных на что? – Спросила она уже серьезно.
– Не знаю, – ответил Мансур, задумчиво глядя в одну точку. – Этого я пока еще не знаю.
Однажды вечером, когда у нее назавтра должен был быть экзамен, он, весь день не писавший ей, чтобы не отвлекать, спросил, чем она занята. «Фильм смотрю», – ответила Вика, и тут же добавила: «Я мастер прокрастинации».
– А я думал, – сказал Мансур, – что это только мне свойственно заниматься посторонней ерундой в самый ответственный момент.
– Теперь ты знаешь, что есть еще одна такая странная девушка. Я села учить, но потом вдруг вспомнила, что то ли кто-то посоветовал мне этот фильм, то ли трейлер случайно увидела в ютюбе… Короче, пришлось отложить листочки с лекциями и сесть за просмотр этого чертового фильма.
Как и на всех людей, на них иногда находили минуты меланхолии, тоски и грусти, и тогда они, как два неимоверно мудрых философа, начинали рассуждать о вопросах бытия, сложностях людских характеров, тайне свободы выбора и смехотворной тщетности и нелепости многих людских устремлений.
Во время одной из таких бесед, Вика призналась, что хотела бы избавиться от некоторых своих характерных недостатков.
– Мир полон людьми, желающих стать лучше, чем они есть, – сказал Мансур.
– И все они мучаются от сознания того, что не в силах притворить в жизнь это желание, – ответила она.
– Да. Но наличие этого желания уже делает их лучше тех, которые – сами будучи далеки от совершенства – не испытывают подобных внутренних мучений.
– Почему же все так сложно?
– Потому что люди стремятся к легкому, путь к которому лежит только через преодоление сложностей.
– А если сложности бесконечны?
– Значит, либо человек сам выбирает такую жизнь, либо он просто глуп.
– У тебя легкая жизнь?
– Я бы не сказал, что легкая, но все относительно.
– Ты сам выбрал такую жизнь? Или же это просто…
– Следствие моей глупости? – он улыбнулся. – Тоже может быть. Но характер всей нашей жизни может задать и один единственный поступок, совершенный нами однажды. Иногда мы бываем вынуждены пронести через всю нашу жизнь или ее часть то, что сами когда-то выбрали. Мы слишком часто жертвы собственных решений.
– Ты жалеешь о чем-то?
– Совершенно нет. Я ни о чем не жалею.
– Значит, ты сам выбрал такую жизнь?
– Отчасти – да.
– Почему же отчасти?
– Потому что иногда внешние обстоятельства складываются таким образом, что мы, сообразуясь со своими внутренними принципами, просто вынуждены принимать решения, которые нам видятся единственно верными, но которые имеют тяжелые последствия.
– Принципиальным всегда тяжело, – сказала она.
– Согласен, – коротко ответил Мансур.
Иногда к обеду или ужину у них разговор заходил о блюдах. Вика прекрасно готовила, и хоть Мансур не имел возможности испробовать ее кулинарные творения, она скидывала ему снимки самолично приготовленных блюд: ростбифы с соблазнительной красной корочкой; мясо с овощами, заправленное всевозможными соусами и специями; цыпленок, запеченный в духовке с картошкой и грибами; филе индейки, тушенное в чесночно-сливочном соусе и многое другое.
На его восторженные возгласы она отвечала, что, когда они встретятся, приготовит для него все, чего он только пожелает.
К тому времени они уже договорились встретиться осенью – Мансур обещал приехать в Краснодар в конце ноября.