В толпе, среди которых стоял Мансур, раздались слова благодарности, и имам, их возглавивший, сказал:
– Мы ваши должники до скончания времен, и горе нам, если мы когда-нибудь забудем ту милость, которую вы нам сегодня оказали. Если вы позволите, мы пригласим сюда виновника.
Это позволение было дано, и имам приказал привести Адлана. Его веление, передаваемое одними другим, дошло до самого конца толпы. Сзади тут же образовалось движение – люди расступались перед идущими. Издали показался виновник этой встречи, которого вели его собственные двоюродные братья. На голове у него был низко опушенный капюшон, скрывавший большую часть лица. Одет он был в изношенное тряпье, на ногах виднелись дряблые ботинки.
– А почему на нем капюшон, – спросил Юсуф у дяди.
– Чтобы лицо его было скрыто от родственников им убитого.
– Зачем?
– Так подчеркивается его смирение, чувство вины и раскаяние, что ему даже стыдно показывать им свое лицо. Они сами должны снять с него капюшон, в знак прощения.
– А почему он одет, как бомж?
– Думаешь, им понравилось бы, – сказал Мансур, головой указывая на противоположную сторону, – если бы убийца их человека явился весь наряженный, как на праздник? В таких случаях убийца должен быть одет именно так.
– Понятно, – сказал Юсуф.
Кровник встал посередине между двумя группами людей.
Седобородый старец с костылем попросил его подойти поближе.
– Ступай, – велел имам.
Двоюродные братья расступились, и человек в капюшоне вышел вперед и подошел к старику, который стоял, широко раскрыв объятия. Кровник сделал еще один шаг вперед, и они обнялись. Потом его подвели к одному довольно пожилому человеку, и сказали: «Это его отец».
Пожилой мужчина бережно снял с него капюшон, посмотрел в лицо убийце своего сына, внимательно вгляделся в его опушенные глаза, а потом обнял и крепко прижал к себе. Руки Адлана также крепко стиснули его, после чего он тут же весь затрясся.
Адлан рыдал, обнимая отца некогда убитого им молодого человека, который теперь простил его за это.
Зрелище не могло не тронуть присутствующих, и сердца родственников убитого, особенно, молодых, которые, как правило, нехотя принимают решение старших простить кровника, от этого не могли не смягчиться.
__________
Мансур, вместе с отцом и племянником, остался на ночь в селе у родственников.
Вечером, переписываясь в Викой и отвечая на ее вопрос о том, как прошел его день, он вкратце рассказал ей о процедуре «оставления», вместе с предысторией.
Вика в очередной раз подумала о том, насколько отличаются друг от друга общества, к которым они с Мансуром принадлежат и в которых выросли. Иногда, представляя их совместную жизнь, она задумывалась об этом культурном контрасте. Порою это различие ее немного смущало, потому что она видела в этом некое препятствие. Но, с другой стороны, ей многое из его культуры нравилось, хоть иногда это и выглядело странным. Но сможет ли она сама так жить – на это она не могла ответить точно.
И все же ей с ним было хорошо. В момент общения он был таким понятным, близким и родным, что на его фоне меркло все, что ее окружало. Ей казалось, будто они вместе выросли на необитаемом острове, где кроме них, никого больше и не было. Будто она знала и ждала его всю свою жизнь.
Они весьма тонко чувствовали друг друга на расстоянии, и один, в зависимости от предмета интереса и настроения другого, тут же переключался на его волну и с должной искренностью и тактом поддерживал разговор в соответствующем русле, или же, если чувствовалось, что другому нужен покой, на некоторое время его не тревожил.