– Послушай меня, Мансур… В горах сейчас тяжело. Мы чуть ли не каждый день теряем людей. Возможно, меня тоже скоро не станет…
– Позволь мне присоединиться к вам, – прерывая его, быстро проговорил Мансур. – Я хочу быть с вами, я хочу…
– Прекрати! Сейчас все охвачено смутой. Не знаешь, кому верить – а кому нет. Везде их агенты и стукачи.
Но Мансур, словно не слушая его, гнул свое.
– Когда ты выходил, тебе было столько же, сколько и мне сейчас, так почему я не могу…
– Потому что тогда было другое время, – мягко оборвал его Мурад. – Набирайся знаний, позаботься о родителях. А войны будут всегда, до скончания времен… Я тебе вот что хотел сказать. Я женился пару лет назад, и у меня есть сын – Юсуф. Когда меня не станет, а это может случиться в любую минуту, я хочу, чтобы ты занялся его воспитанием.
Мансур обрадовался при вести о племяннике, и одновременно огорчился, услышав слова брата о его скорой возможной кончине.
– С удовольствием, Мурад, – сказал он. – Пока я буду жив и свободен, я буду за ним присматривать.
Тут Саид, слишком увлеченный одним из своих рассказов, случайно проехал на красный свет светофора.
Годом ранее, в 2003 году, комиссией ООН Грозный был признан самым разрушенным городом мира со времен Второй мировой войны. В городе практически не было светофоров с Первой войны, которая закончилась в 1996 году, и теперь их, с восстановлением города, потихоньку начали устанавливать, и поэтому Саид к ним еще не успел привыкнуть.
Позади раздался звук серены полицейской машины, и голос через громкоговоритель потребовал от белой «семерки» немедленно остановиться у обочины дороги.
– Что будем делать, – спросил Саид у Мурада. – Завалим их, высадим на углу пацана и дернем дальше?
– Нет,– сказал Мурад спокойно. – Просто поговорим, они поймут.
Остановив машину на обочине дороги, Саид опустил окно. Двое полицейских обошли «Жигули» с двух сторон, держа наготове автоматы. Загляну в окно водителя и увидев бородатых и до зубов вооруженных мужчин, полицейский заметно вздрогнул и слегка отшатнулся назад.
– Извини, друг, – сказал Ибрагим, перегнувшись через Саида, – мы в спешке не заметили красный. Едем на срочный выезд. Мы с Турпалом.
«Мы с тем-то» – было понятным выражение в чеченских военных структурах еще со времен Ичкерии, и означало оно, что они люди Турпала, который, само собой разумеется, является большим человеком в силовой иерархии. Некоторые из тех, кто недавно перешел на российскую сторону, все еще продолжали носить большие бороды.
– А, понятно, – растерянно сказал полицейский. – Ничего страшного. Удачи вам.
– Спасибо.
Когда они продолжили путь, Мурад, кладя обратно в кобуру вынутый пистолет, рассмеялся, а Саид удивленно спросил у Ибрагима, кто такой этот Турпал. На что тот, спокойно взглянув на водителя, ответил: «Я откуда знаю».
– Учись мирно выходить из сложных ситуаций, Саид, – сказал, все еще улыбаясь, Мурад.
Когда они подъехали к зданию исламского учебного заведения, Мурад сделал последнее наставление младшему брату, а потом сердечно обнял его на прощание.
Когда они отъезжали, Мансур провожал их печальным взглядом, – как и пять лет назад, в начале войны, когда брат, вместе с друзьями, уходил на войну. Но теперь он смотрел им вслед, с горечью чувствуя в глубине души, что это была их последняя встреча.
Предчувствие его не обмануло. Менее чем через год, когда Мансур повторно увидел брата, тот был уже мертв.
Когда «семерка» скрылась из виду, он в задумчивости медленно двинулся ко входу в институт.
На первом курсе основными предметами были таджвид – то есть правило чтения Корана, арабский язык и отдельно грамматика этого языка. Мансур вошел в аудиторию, и вскоре начались занятия. Преподаватель, мужчина лет тридцати с короткой бородкой, которого звали Хусейн, просил каждого в группе поочередно прочитать небольшие суры из последней части Корана. Затем он вдруг останавливал читающего и спрашивал о правилах, которые встречались в данной суре.
Пока другие читали, Мансур, сидя за партой возле окна, вместо того, чтобы следить за читающим, с задумчивым видом выглядывал на улицу через окно. Преподаватель заметил это и сказал:
– Мансур, прочти-ка нам суру «Фалак».
Раскрыв небольшую брошюру с последней, тридцатой частью Корана, которая называется «Джуз Амма», он начал читать. Как только он прочитал первый аят, учитель остановил его и спросил, что там в конце за правило. «Калькаля» – был ответ. «Правильно» – сказал учитель, и тут же спросил: «А сколько в этом правиле букв?». – «Шесть: к, т, б, дж, д,» – «Верно. И в чем заключается правило их произношения?» – «Если одна из этих букв будет сукунирована в середине слова, необходимо дать ей небольшое колебание. Если же сукун будет стоять в конце аята – то большое колебание». – «Все верно. Читай дальше».