Томительное ожидание в маленькой невзрачной комнатушке тянулось несколько дней, а бывший зубной врач так и не отвечал, и оповещение о том, что сообщение дошло, тоже не поступало. Звонить другим Мансур пока не торопился, и в этом видя какой-то знак. И дни уныло шли один за другим.
Глава 23
Это уединенное проживание в небольшой комнатушке, вдали от родного края, когда чувство неопределенности гложет сердце, и нет никаких знаний относительно того, что будет дальше, напомнило ему его жизнь в Германии.
В Египте было много знакомых чеченцев, на квартире он жил не один, он учился, время шло с пользой и интересом, да и в Чечню он, пусть и с некоторым для себя риском, но все же мог вернуться, когда того пожелал. В Европе же все было иначе.
Когда Мансур приехал обратно домой из Египта, проведя там полтора года, он устроился на работу учителем арабского в частной школе, и все относительно шло хорошо. Он жил мирно и никуда не совался. Ходил на работу, встречался с некоторыми старыми знакомыми, продолжил учебу в грозненском Нефтяном университете, где он учился на заочном отделении, и так прошло менее двух лет, пока не произошло следующее событие.
Двое из его знакомых совершили нападение на прикомандированных полицейских и убили двоих из них. Пока шел бой, к месту прибыла спецгруппа, и нападавшие вскоре были убиты. Оперативник райотдела полиции Саляхов Заур задержал весь круг общения нападавших, среди которых оказался и Мансур. В ходе допроса он узнал, что Мансур является братом Мурада.
После этого он, с помощью двух других сотрудников, завел его в отдельную комнату, посадил на стул и крепко связал, приковав руки к ручкам стула. Затем Заур велел принести аппарат с рукоятью и проводами. Когда инструмент для электропыток был доставлен, он намотал два оголенных провода на указательный и безымянный его пыльца и начал крутить рукоятку, генерируя ток, который пронизывал все тело Мансура. В эту минуту он испытывал такую боль, что ему казалось, будто все его тело прокалывают десятки, сотни штыков. Оперативник требовал от него, чтобы он признал себя идейным вдохновителем террористической группы.
Дело в том, что от рук джамаата Мурада погиб его, оперативника, брат, бывший на тот момент сотрудником грозненского ОМОНа.
Действовавшая кадровая политика в силовых ведомствах тогда была такой, что при рассмотрении кандидата на место убитого при исполнении сотрудника правоохранительных структур, приоритет отдавался одному из его, убитого, ближайших родственников. Расчет был прост: новый сотрудник, полный жажды мести, будет рьяно и верно выполнять свою работу. Так Заур и был принят в силовые структуры.
Когда опер, во время пыток, напомнил Мансуру о том давнем случае, то в ответ услышал фразу: «Значит, заслужил». Это взбесило Заура, и он, в бешенстве выхватив пистолет, неистово кричал, что убьет его. Может он и убил бы, если бы не вмешались те двое полицейских. Они мигом схватили его за руку, в которой он держал оружие, и попросили успокоиться. Им с трудом удалось вывести его из помещения и отгородить от Мансура.
Пост начальника полиции Заводского района Грозного в ту пору занимал некий Дауд Асламбеков.
Пока внизу опер возился с Мансуром, Дауд сидел в своем богато обставленном кабинете, задумчиво глядя в окно. Он думал о своей жизни, и какая-то тяжелая истома окутала его. В последнее время это случалось с ним довольно часто. А ведь он никогда не был склонен впадать в глубокие безрадостные думы. Он сам не понимал, как это он так внезапно переменился, куда подевался весь его энтузиазм, который еще недавно был при нем. Не может же человек так внезапно поменяться. Неужели это из-за болезни? Или, может, он уже стар. На пенсию бы, спокойно умереть… Нет, уволиться ему вряд ли позволят. Да если даже и позволят, кровники убьют раньше болезни… Хотя, это уже не так уж и страшно. Все равно осталось недолго. Но вот уволиться… Нет, не дадут.
С возрастом в человеке, особенно, в человеке с богатым опытом переживаний жизненных коллизий, духовное начинает преобладать над материальным. Просачиваются в пылу дерзкой молодости глубоко сокрытые чувства доброты и сострадания, возникают вопросы о смысле жизни и так далее.
Когда душевно устает сильный и деятельный, он становится слабее слабого, потому что его немощность проистекает от безразличия, а не от недостатка духа, с которым человек хоть как-то пытается справляться.